Годы и вёрсты

В конце июля 1941-го обоз, на котором эвакуировались Дубовы, почти добрался до Новгорода. И попал перед последним мостом в настоящий водоворот: и пешие, и конные, и машины, и стада коров... Только перебрались, как за спиной раздались взрывы...

Юлия ЯГНЕШКО

До войны жизнь в посёлке Новоселье Струго-Красненского района Псковской области текла размеренно. Весной 1941 года Зиночка закончила семилетку. Все ждали счастливого лета! Воскресное утро 22 июня девчонки провели на озере.
«Идём домой, хохочем, - вспоминает Зинаида Ивановна, - А в посёлке напряжённая тишина. На улицах пусто. Редкие прохожие переговариваются: «Ну не может быть война...»
Так и не верили до вечера, пока в небе не появились немецкие самолёты. 

Главнокомандующий обоза
Самолёты летели бомбить Ленинград, по пути сбросили несколько бомб и на их железнодорожную станцию. От первой бомбёжки никто и не прятался — люди просто не знали что делать! А через две недели фашисты были уже всего в 8 километрах от села.
leontieva_n.jpg
Отца, Ивана Михайловича, вызвал военком. Приказал собрать десять подвод и эвакуировать семьи работников райкома и военного начальства.  
«На телеге ехала бабушка, младшая сестрёнка, да тётка со старшей сестрой — обе беременные. А мы с родителями всю дорогу шли пешком. Несколько раз нас бомбили. Все тогда бросались врассыпную, а бабушка так и оставалась на подводе. Старенькая...»
Когда переправу под Новгородом разбомбили, люди вернулись, чтобы помочь выжившим. В их числе была и Зина. Тогда они впервые увидели страшную картину... Множество убитых и раненых… «Несколько раз мы видели парашюты немецких десантов, - вспоминает Зинаида Ивановна. - Однажды из леса к нам вышли военные. Форма вроде наша, но какая-то странная. Одна женщина заговорила было с солдатом, а офицер как рявкнет: «Молчать!» И всё выспрашивал: какие деревни вокруг, откуда и куда мы следуем».
Добравшись до ближайшего сельсовета, Иван Михайлович доложил об этой встрече и даже отвёл к месту происшествия. Нескольких диверсантов поймали. 

Ишака не объездила
Увы, Новгород не стал последним прибежищем. Когда в городе стало опасно, двинулись на восток. Так, эшелон с беженцами прибыл в Казахстан, на станцию Джалагаш, что в Кызылординской области. Людей расселили по саклям. Каждый день на семью выдавали по карточкам ведро затирухи (в котёл бросали немного мяса и заправляли мукой или отрубями) и немного хлеба.
В 1942 году Зина поступила в железнодорожный техникум в Алма-Ате. Но учёбу бросила: тётка написала, что мама заболела тифом, а отец, которого забрали на трудовой фронт и отправили на Аральское море, где заготавливали соль, вернулся ослепшим. 
Летом 1943 года, после 9-го класса, когда своих выходила (зрение к отцу вернулось), завербовалась на стройку в Усть-Каменогорск. Полгода работала сцепщицей вагонеток на металлургическом заводе.  Тогда трудились сутками и без выходных. Приходили в барак – и падали от изнеможения. Однажды, устав, Зина не успела отдёрнуть руку, и пальцы попали в сцепку... 
Когда рука зажила, девушка пошла в военкомат проситься на фронт. Не взяли. Зато назначили курьером в маслопром. «Если утром дают верблюда — хорошо! - смеётся Зинаида Ивановна. - Значит, поеду к казахам. Там всегда бешбармак и лепёшки. Посадят меня на верблюда, он и потопал, а доеду - снимут. Сама бы не справилась.
Дадут ишака - плохо. Значит, к корейцам. Палочками я есть не умела, а ложку не давали. Всегда оставалась голодной. Да и всю дорогу почти пешком. Ишака, если заупрямится, с места ведь не сдвинешь!» 

Победа!
В октябре 1944 года Зина наконец получила повестку и попала в часть под Ярославлем, в военную цензуру. Девушек обучили и караул нести, и стрелять, но целыми днями приходилось проверять посылки и письма с фронта. Из треугольничков тщательно вымарывали всю  военную тайну. Например, указания о местоположении части и вооружении.
Иногда девушек забирал самолёт и увозил в неизвестном направлении. Прибыв на место, они также занимались своей почтой, но вокруг уже грохотало и гремело. Значит, фронт был совсем рядом. 
Однажды самолёт приземлился прямо посреди леса. Девочки выбрались, а лётчики тут же принялись его маскировать. Встретил проводник и отвёл к партизанам. Но все меры предосторожности не помогли. Вскоре начался ужасный обстрел – однако выжили. 
«Утром 9 мая 1945-го ещё затемно начали стрелять, - вспоминает Зинаида Ивановна. – Мы поразились: Ярославль далеко в тылу. Выскочили на улицу. У нас в округе одни женщины квартировали, а тут смотрим — несколько мужчин в исподнем. Женихи! И кто-то кричит: «Победа!» Мы забыли обо всём. Давай обниматься-целоваться. Победа!»

Год проплакала
В августе 1945 года Зинаида Дубова демобилизовалась, уехала в Ленинград. Город ещё не оправился от пережитой блокады. Брусчатка с мостовых, где ленинградцы устраивали огороды, ещё была разобрана. Наземный транспорт почти не ходил.  
«Блокадников легко было отличить, - вздыхает Зинаида Ивановна. - Такие тощие, аж звонкие...»
Зина бралась за любую работу. Сначала в школе пионервожатой, потом в книжном киоске. Но на карточки, которые выдавали, было не выжить и девушка решила пойти на сталепрокатный и проволочно-канатный завод имени Молотова. Взяли намотчицей проволоки, а затем перевели в цех, где изготавливали миниатюрные пружинки для наручных часов.
В 1948 году родители написали, что завербовались на стройку в Калининград и прислали вызов ей и старшей сестре Марии. 
«И вот в октябре 1948-го мы приехали... и обалдели, - говорит Зинаида Ивановна. - Встретил папа. Повёл пешком через весь город в конец улицы Комсомольской, где родителям дали квартиру. Перешли два мостика через Прегель. Там стоял  полуразрушенный замок, а слева церковь. Даже колокол ещё целый был.
А Комсомольская!.. От Центрального парка до Карла Маркса вообще ничего не было — только развалины. В нашем доме было лишь несколько целых квартир. А в подвалах жили немцы. С этажей их всех выселили. С нами они не общались, а к маме часто приходили выменять на посуду какую-нибудь провизию. Мы с Машей хотели уезжать немедленно! Я целый год плакала, но так и осталась».
Устроилась библиотекарем в военно-морское училище, которое сюда перевели из Баку. Там уже обучали штурманов, связистов и артиллеристов. 
«Мама сшила в ателье «Ударник» нам с сестрой по платью, - вспоминает Зинаида Ивановна. - Мне синее с белым воротничком и вышивкой, а сестре коричневое со складками. Больше одежды и не было».

Женились по знакомству
В 1950-м году Зинаида поступила на работу помощницей к 1-му секретарю горкома партии Матузкову. Тогда горком размещался на углу проспекта Мира и Коммунальной.
Телефон разрывался, а в приёмную шли со всеми вопросами — и работа нужна, и жильё, и ясли, и другие беды приключались. Тогда и познакомилась со всеми руководителями города — с директорами школ, заводов, больниц, магазинов и т.д. 
Затем перешла в библиотеку КГБ на Советском проспекте. Побывала в Польше, где работала сначала в библиотеке лётной части, а затем в отделе кадров. В 1958 году вернулась в Калининград, устроилась в штаб флота.
После работы часто заходила к подруге, которая трудилась в ресторане «Москва». Там и познакомилась со своим будущим мужем.
«Чтобы к ней попасть, надо было пройти через весь зал, - говорит Зинаида Ивановна. -  Вот Лири меня и приметил. Я-то вся из себя — на шпильках, туфли замшевые, платье из тафты с оголённой спиной, перчатки и шарфик белый. Таких нарядов в Калининграде тогда не было!». 
Лири («Ленинградская Индустрия Реконструкция и Инженерия») служил штурманом на военном корабле-разведчике. Пригласил на несколько свиданий и пропал. (Оказалось, корабль экстренно отправили в море и он не сумел сообщить.) А когда вернулся, застал у Зины другого кавалера. Вспыхнул и умчался в Балтийск.
«В 6 утра кто-то колотит в дверь, - улыбается Зинаида Ивановна, рассматривая фотографии своей молодости. - Открываю. Стоит Лири. 
«Я приезжал, чтобы жениться на тебе. Выйдешь за меня?» Куда тут деваться? На свадьбу только три дня, потом снова уходит в рейс. Пришлось поднимать старые связи со времён горкома. Так и расписали нас за день».
О своём скоротечном решении Зинаида Ивановна не пожалела ни разу. Сожалеет только о том, что через два года после Золотой свадьбы Лири Георгиевича Леонтьева, капитана 2 ранга, начальника разведки базы Балтийска не стало... Но рядом всегда те, в ком она узнаёт его и сейчас - сын, дочь, внук и правнук.