Человек-эпоха

Николай Митрофанович Старченко – капитан дальнего плавания, отдал морям и океанам не только более полувека своего трудового стажа, а ещё и душу

Юлиана ЧЕРНЯВСКАЯ

Родился на Полтавщине – в небольшом районном центре Котельва, что неподалёку от знаменитой гоголевской Диканьки. «Старожилы, бывало, таких баек понарассказывают, - вспоминает Николай Митрофанович, - что за сарай страшно заглянуть». Но байки байками, а реальность порой оказывается страшнее любых страшных сказок.
starchenko.jpg
Плен
В 1942 году его, 14-летнего мальчишку, вместе с другими жертвами фашизма, угнали в товарных вагонах в Германию.
В Польше, в Белостоке, ему и ещё некоторым удалось выбраться из товарняка и убежать в лесок. Но немецкие прислужники (из местных жителей) выловили несчастных и сдали в тюрьму. В камеры набивали человек по 20.  Через полтора месяца всех перевели в Брест-Литовск (ныне Брест – прим. авт.) – в бывший концлагерь для военнопленных, где за любую провинность поляки-надзиратели нещадно хлестали плётками, вырезанными из электрокабеля. У иных от одного такого удара подкашивались ноги и изо рта шла пена. Но и без этих побоев одолевала слабость и пришибленность. И постоянно темнело в глазах.

Побег
В ту грозовую ночь к Коле подошёл парень и предложил бежать. Смельчаков набралось четверо ребят и одна девушка. У парней он имён не спросил.
- Время было такое, – с сожалением говорит Николай Митрофанович, - быстро договорились, потом всё время бежали, а потом разошлись на радостях.
Помнит только девушку-односельчанку, Раю Шевченко. Когда ползли под колючей проволокой  (растянута была в 5-6 рядов), она зацепилась за колючки своим небольшим узелком с пожитками.
- Бросай и ползи за мной, – уговаривал Коля.
- Не могу, там платьице моё, - никак не соглашалась Рая. (Ведь по тем временам платье было ещё то богатство. Где его потом возьмёшь?)
Пришлось привязать узелок к своей ноге. Так тихой сапой с приданым и выбрались.

Лезьте в порожняк
Чуть оклемались - и побежали по окольным дорогам. На восток. По центральным  невозможно – немецкие пособники спускали собак. Шли вдоль железной дороги «по пенькам» - немцы опасались партизан и по всей округе спилили от рельсов лес метров на 100.
На следующий день увидели, как в стороне мужчина и женщина скошенное сено переворачивают. Набрались храбрости, подошли к ним. Оказалось – говорят по-русски. Выяснилось, что за ночь ребята прошли полсотни километров. Женщина подкормила немного обессиленных детей - дала им миску пшённой каши, по яйцу и кусочку хлеба. А её муж указал дорогу до тупиковой станции, где формировали товарные составы.
Добрались они туда, когда уже стемнело. Рассмотрели будку и возле неё дядечку невысокого роста. Хоть и боязно было, но спросили, как попасть в сторону Харькова. Стрелочник показал на пустой вагон, мол, немцы погонят этот состав вывозить хлеб с Украины, а потому «лезьте в порожняк поглубже и сидите тихонько, пока не поедет». После полуночи состав тронулся. Вот так прикатили на Украину.

Из тракториста в танкисты
В первой декаде февраля 1943 года Харьков освободили. Коля рвался на фронт, но по малолетству в армию не взяли. Пошёл работать в колхоз им. 1 Мая в тракторную бригаду. Трудился в тылу наравне со взрослыми. А в 1944-м получил направление в подвижную артиллерийскую мастерскую.
Мужчин не было, потому расконсервировать снаряды и загружать их в вагоны подростка взяли без вопросов. Когда исполнился призывной возраст, привели к присяге. И тут же отправили в «скоропостижное» танковое училище: 5-месячные курсы - звание младшего лейтенанта – и «вперёд, за рычаги!».
Но в атаку не успели - в 1945 году война закончилась, и их, 26 ребят, по разнарядке военного ведомства направили в Литву.
В зиму с 1946-го на 47-й в Радвилишкисе  война продолжилась – приходилось отстреливаться от «лесных братьев». «Тогда очень много наших ребят там погибло», – со скорбью в глазах вспоминает Николай Митрофанович.
В марте 1947 года молодых танкистов передислоцировали в военный городок Борисово. Как раз под Калининградом. Но вновь судьба «спутала карты». Наступил апрель 1951-го -  постановлением Совета Министров СССР всех уволили в запас.

Под музыку в Исландию
За ворота части выехал на маленьком автобусике. В руках чемодан из фанеры, окрашенный танковой краской, и с навесным замочком. А на дне чемодана вырезка из «Калининградской правды» с объявлением: «Управление экспедиционного лова набирает кадры на суда с новостроя».
Приехал на площадь Победы, сел  на скамейку с гнутыми литыми спинками, рядом поставил свой чемодан.
«Сижу, гляжу на здание теперешней мэрии ещё без крыши, думу думаю, – вспоминает Старченко. - Куда бы мне после демобилизации податься? Ведь по тем временам в родном райцентре никаких производств не было, а Харьков и Полтава людьми были переполнены под самую завязку».
Идут мимо два военнослужащих в сержантском звании. А со стороны Гвардейского проспекта доносится торжественная  музыка. Спросил у них:
- По какому такому случаю музыку играют?
- О, это провожают экспедицию в Исландию на добычу сельди.
Рядом на скамейке сидели ребята. Из таких же – демобилизованных. Один из них Абдулхай Мустафин (а по-просту Андрей) и говорит:
- Пошли наниматься?
- А и пошли!

УЭЛ в трамваях
Вот так, пешочком по Гвардейскому, пришли они с Абдулхаем на причал.
Под железнодорожным мостом (ныне двухярусный, - прим авт.) здоровенными буквами написано «Здесь первыми прошли подразделения генерала Галицкого». А чуть правее, где был старый немецкий холодильник, к стенке припёрли два немецких трамвая. На одном написано «Отдел кадров», на другом - «Отдел снабжения». Именно так и начиналось легендарное Управление экспедиционного лова, уже буквально через пару лет превратившееся в очень солидную организацию. А тогда даже столов не было. Заявления новоиспечённые матросы писали на донышке перевёрнутой бочки из-под сельди. Зачисление прошло одномоментно:
- Так, форму снять! - скомандовала Надя Когодеева. - Вот направление. Тебе на это судно, а тебе на это. Всё. Вы зачислены. Завтра получите паспорта.

Ушли на дно
На первое судно попал матросом. Это был средний рыболовный траулер под названием «Мыс» (сокращенно СРТ-126). Примечателен тем, что стал практически домом. Ведь поначалу жилья своего не было – в полуразрушенном городе его ещё только предстояло восстанавливать.
А пока новичка «лечили» от качки капустой. Морские волки подшучивали по этому поводу над салагой,  оставляющим в море «капустный след». Ну и за бортом конечно же, побывал. Но утонуть не успел - скинули трос и, как котёнка, за шиворот подняли на судно. Было немного неожиданно - ведь за борт смыл не девятый вал, а какая-то проходная «мелкая» волна.
А самый жестокий шторм случился в Северной Атлантике, в ночь на 28 августа 1952 года. Два десятка рыболовных траулеров УЭЛа тралили сельдь в районе острова Ян-Майен. К вечеру по морю пошла зыбь. С наступлением темноты обстановка ухудшилась. «Команда понимала, что надвигается шторм, – вспоминает Николай Митрофанович. – А когда поступило приказание всех членов экипажа переместить в кормовые помещения, мы закрепили сети, задраили люки и приготовились к самому худшему».
Уже с вечера пошли сигналы SOS. Первым запросил помощи СРТ-142 «Гонг». Но все судёнышки болтались на волнах, как щепки, - и каждый кораблик боролся за свою живучесть самостоятельно, как мог. «Гонгу» на помощь никто не пришёл. Говорят, что самый сильный - девятый вал. Но в ту ночь про каждый вал думали, что именно он и станет последним.
К рассвету обстановка чуть улучшилась. Тогда же и узнали, что  «Гонг» со всей командой ушёл на дно. Потонул и СРТ-103 «Ракета»,  спасти удалось только пятнадцать рыбаков. К утру морская пучина поглотила и клайпедский СРТ-339...

В обед расписались
Со своей будущей женой Аней Николай Митрофанович познакомился случайно, на пересечении улиц Красной и Яналова, под новый, 1952-й, год. И прожил с ней душа в душу целых 53 года!
«Пурга сильная тогда была, - улыбается капитан. - Столкнулись под каштаном. Не иначе судьба свела. В феврале расписались, в её обеденный перерыв. По-скорому заплатил 15 рублей, и создал новую ячейку общества».
Перевёз к жене вещи со съёмной квартиры (официально своего жилья не было, а прописан был на «Мысе») и почти сразу же - «треску тралить». Через три месяца опять на лов сельди. И вот так всю жизнь. И, несмотря на большие расстояния, многие вопросы решали сообща - через радиограммы «договаривались».
Когда приходил с моря, везде старались быть вместе. Кстати, любимый кинотеатр тогда был «Заря», а если отпуск давали подольше, то ездили к родне на Украину или в Ригу. В августе 1953 родился сын. Николай Митрофанович был как раз на берегу: «Ух и отметили мы на радостях это событие!»

И пиратов учили...
До капитанского звания Трофимыч (так, коротко и по-отечески, называли капитана в команде) стажу «наплавал»  8 лет. Получил его прямо в море, в 1959 году, когда ему исполнилось 33 года. Ну, а с 1965 года настало время  передавать опыт землякам и дружественным народам.
Из всех стран особенно запомнился Вьетнам. «Народ там очень трудолюбивый и люди вежливые, - вспоминает Николай Митрофанович - В 1973-1974 годах мы принимали и перегоняли с новостроя СРТМ-К-«VX-03», а затем готовили вьетнамских специалистов к управлению и ведению промысла в китайских морях». Пару-тройку лет до этого рыболовным премудростям в промышленных масштабах он обучал и граждан республики Гвинея (Конакри), а ещё раньше - в середине шестидесятых - интернациональная помощь оказывалась будущим рыбакам республики Гана (порт Тема). Не исключено, что и среди сомалийских пиратов есть ученики Старченко – с 1971 по 1973 годы в порту Кизимайо наш капитан обучал сомалийских граждан ведению промысла океанических рыб на СРТМ-8006 «Альферас».

Змея смеха
В Канакри, где команда пробыла целый год, в свободное время любили ездить на водопады. Один раз взяли продукты с корабля, разложили их на брезенте, сидят, отдыхают под пальмами. И вдруг сверху что-то каа-а-к плюхнется. Смотрят – змеюгу к столу «подали». Народ был не из робкого десятка, но на всякий случай разбежались. И правильно сделали, потому как это была змея «смеха» - 3 минуты после её укуса человек бьётся в страшных конвульсиях, а потом умирает. А на другой раз поехали в природный питомник бегемотов. И всё, что взяли с собой съестного, скормили этим прожорам. В общем, вернулись с впечатлениями, но опять голодными. Отъедались потом на корабле.

Жизнь идёт, йог спокоен
«Зашли мы в Индийском океане на остров Маврикий. А у причала скопление народу - сотни  полторы, - рассказывает Николай Митрофанович. - Спрашиваем своего агента Падайохи:
- Что там, Раджу? Неужели так наш корабль встречаете?
- Нет, - отвечает – это так йоги «шоу» устраивают.
Пошли посмотреть. Стоит на причале гроб. Ложится в него йог. Но, прежде чем крышку закрыть, ему руки связали и вдоль тела зафиксировали – объяснили, чтоб он ненароком сам себя не задушил. А то, говорят, от нехватки воздуха с человеком такое случается.
В общем, гроб завинтили, тралом застропили и опустили у причала в воду. Под всеобщее ликование на 24 часа. Мы тоже время засекли. И даже проверили - никаких шлангов или там каких других приспособлений. И всё. Тишина. Ночью только 2 полицейских курсировали по причалу – охраняли.
На второй день в этот порт зашла шлюпка под парусами - «небольшенькая», метров 25. Из всей команды только один 17-летний парень. Американец. Сказал, что это плаванье ему поможет поступить в университет. Вот как.
А что йог? Вытащили к вечеру. Конечно, живой».

«Тридцать шесть и шесть!»
Последний рейс капитана Старченко был в Норвегию в 1997 году -  под либерийским флагом доставили груз из Осло в Калининград. Но на этом деятельность не закончилась. После выхода на пенсию стал обучать курсантов Морского колледжа в тренажёрном центре СОЛАС. С 2003 по 2010 годы работал в институте им. Ширшова на судах ТХ «Штокман» и «Академик Келдыш» вахтенным  помощником капитана. Сейчас выполняет общественные поручения Калининградской ассоциации капитанов, собирает материалы уже для третьей книги. Так что грустить-тосковать Николаю Митрофановичу некогда. Ну, а для души «дружит» с огородом. Случается,   накрутится, что в конце дня спотыкаться начинает. Но на вопрос «Как здоровье?» рапортует бодро: «Тридцать шесть и шесть!».

Плавали? Знаем!
Когда смотришь на весь послужной список и перечень наград капитана Старченко, то понимаешь – какие уж тут могут быть шутки: ветеран Великой Отечественной войны, участник восстановления Калининграда, ветеран рыбной промышленности, ветеран труда, награждённый двумя десятками медалей в придачу к увесистой кипе всевозможных дипломов и благодарностей на разных языках мира. За полвека избороздил все океаны, посетил 43 иностранных государства. При этом  только вокруг Африки было с дюжину рейсов, а через Суэцкий канал – шесть. Были заходы в порт Ярмут (Канада), лицезрел берега туманного Альбиона (Англия), дальше  - Сантандер (Испания). До Матади, что в Заире, пришлось плыть в глубину африканского материка около 80 миль  по реке Конго. Потом были еще - Гибралтар, Сенегал, порт Дакар (Канарские острова), Харкорт (Нигерия). Всего и не перечислишь – о таких путешествиях только мечтать. Вот только обо всех этих дальних странах, морях и океанах мальчишкой даже не думалось.