Всю жизнь на передовой

Парнишку привезли из школы, прямо с выпускного экзамена по физике: нестерпимая головная боль.

Сделав укол, врач сказала нине, медсестре приёмного покоя: «пусть у тебя часок поспит, а потом домой».

Разбудив его, нина увидела, что мальчишка белый как полотно. А мест в терапии нет...

Юлия ЯГНЕШКО

«Слышали бы вы, как на меня орали, когда я привела его в отделение, - горько улыбается Нина Сергеевна Фролова, рассказывая эту историю. - Но койку поставили. В коридоре. А утром у него кровь горлом пошла - прободная язва. Срочно оперировали. Отправила бы я парня домой и...».

Очередь из похоронок

Нина родилась и выросла в Барнауле. Школу закончила в 1941-м и по настоянию мамы поступила в медицинское училище, чтобы стать фельдшером.

«Алтай находился далеко от фронта, но войну мы почувствовали сразу, - вспоминает Нина Сергеевна. - У моей мамы было 12 детей. Я — самая младшая. И на фронт тут же забрали шестерых братьев.

В 1941-1942 годах мама получила похоронки на четверых сыновей. Что с нею было, не передать...

Один брат вернулся инвалидом, и только Яша прошёл всю войну без единой царапины. Он служил связистом у самого Рокоссовского. Очень хвалил маршала, говорил: «Во мужик!» (Нина Сергеевна поднимает вверх большой палец.)

Яша даже участвовал в знаменитой встрече на Эльбе с американскими войсками. Рассказывал, как они праздновали, радовались - водку пили, плясали и обнимались».

Учили... на лесосплаве

«Училась я на фельдшера три года, - продолжает вспоминать наша собеседница. - Только как нас учили в военные годы? На трудовом фронте. С июня по октябрь мы работали в колхозе. Сначала косили сено. Потом жатва начиналась. И мы плели из стеблей осоки верёвки, которыми колхозницы связывали пшеничные снопы.

Трудилась я и на комбайне. Разрезала верёвки на снопах и бросала колосья в комбайн. И так весь день, до кровавых мозолей.

Потом послали на молотилку. Теперь день и ночь крутила её барабан.

В октябре, наконец, учёба. Только сели за парты, как в ноябре посылают на лесосплав. Мы, 18-летние девчонки, полуголодные, баграми вытаскивали из Оби на берег полутораметровые сосновые брёвна. Тяжело...

4-03.jpg

Одна девочка пожаловалась, что ей плохо, что не поедет. Так помню, как директор училища при всех заявила, что Аня этим отказом брату своему и отцу, которые воюют с фашистами, втыкает в спину нож...

Аня, конечно, поехала. И вот везут нас на лодке обратно в Барнаул. Она сидит рядом со мной. Положила голову мне на плечо. Я её тронула, а она мёртвая... Оказалось, сердце слабое.

Директора училища за это исключили из партии».

Поборола эпидемию

В Барнауле все общественные здания, включая горком, приспособили под госпитали. И везли туда нескончаемым потоком самых тяжёлых раненых, без рук и ног, слепых.

Им постоянно требовалась кровь. Откуда? Конечно, отправляли сдавать кровь девочек из медучилища. Норма — 200 граммов. А брали все 400...

«Помимо учёбы все мы получали какую-то военную специальность, - говорит Нина Сергеевна. - Я училась укладывать парашют. И даже не задумывалась зачем. Однажды подходит лётчик, немного поддатый. «Ты хоть знаешь для чего этому учат? На фронт тебя с этим парашютом отправят...»

Но на фронт я не попала из-за травмы ноги. А две девушки-красавицы с нашего отделения, высокие, стройные, с косами до пояса, стали лётчицами. И погибли...»

Нину же после окончания училища отправили в отдалённую деревню Алтайского края на борьбу с эпидемией сыпного тифа.

«Основная мера — прожарка одежды и белья заболевших, чтобы не заразились другие. Дали мне телегу и бычка. Я ездила по домам, собирала вещи и везла в прожарочную. Соорудили её в саманной хате (построенной из глины, соломы и навоза) : полки, крючки для одежды, печка из бочки для бензина, а посередине градусник. Печку я должна была топить соломой, пока не доведу температуру в помещении до 100 градусов.

Представляете как я работала?! И так полгода.

Открыла там стационар. У человека при сыпном тифе высокая температура, бред. Он вскакивает с кровати, бродит, даже дерётся... А лечить больных нечем! Только камфорой сбивала температуру...».

В конце концов Нина сама заболела. А когда поправилась, пошла работать в детскую больницу.

Там её научили отлично делать уколы, выполнять сложные процедуры, например, пункции — люмбальную и плевральную.

«Сейчас ставить уколы одно удовольствие, - сравнивает времена Нина Сергеевна. - Шприцы одноразовые. А раньше... Игла заржавеет. Её надо зондом прочистить, потом наточить, простерилизовать...»

Спасла от тюрьмы

В 1948 году Нина приехала в Калининград - тут очень требовались медработники всех направлений.

«Камень, пыль и трупный запах, - вспоминает Нина Сергеевна каким был город. - Ох, сколько мы этих кирпичей на носилках переносили, когда расчищали улицы!

В городе ещё жили немцы. Помню, как их вывозили в Германию.
Я стояла на трамвайной остановке, а их везли на вокзал. С территории «восьмёрки», нынешней тюрьмы».

4-02.jpg

Жила Ниночка на проспекте Победы, у поворота на Прегольский, а работала поначалу в военном госпитале Саулькина, что на Северной Горе.

Немецкие трамвайчики уже ходили, но редко, раз в час. И часто ломались. Поэтому обычно добиралась на работу пешком по разбитым дорогам.

Потом подсказали, что есть больница поближе, на Тенистой аллее.

«Её ещё называли «Сталинградская», по названию района, - рассказывает Фролова. - Я поступила медсестрой в терапевтическое отделение. Работала сутками. В отделении 60 больных, процедурной и физкабинета нет, и всё досталось мне, палатной сестре: и кислород дать, и порошок, и уколы... Благо, что сына можно было оставлять в садике на ночь».

В 1960-х больницу перевели в здание на ул. Чапаева, где Нина Сергеевна и проработала до 1995 года.

Семнадцать лет из них - медсестрой в приёмном покое. Это очень ответственная дело. Именно там Нина Сергеевна спасла школьника.

«До сих пор помню его фамилию — Иванов, - говорит она. - В другой раз спасла циркового акробата, который приехал с гастролями из Ленинграда. Он тоже жаловался на головную боль. А я вижу — что-то не то. Товарищи, которые пришли с ним, стали его уже уводить, мол, завтра выступление. Но я не пустила. И почти насильно госпитализировала. А у него тоже оказалась язва желудка. Вовремя пришёл, и врачи успели спасти».

Был случай, когда Фролова уберегла сразу двоих: пациента от смерти, а врача — от суда.

«Поликлиника направила к нам парня лет 25-ти с подозрением на воспаление лёгких. А мест нет. Врач распорядилась: «Ставь на очередь. Пусть приходит через два дня. Как раз будет выписка».

Но я настояла, чтобы его хоть в коридоре отделения положили.

Прихожу на следующую смену, а та врач ко мне прямо бросилась: «Ниночка, ты же меня от тюрьмы спасла! У парня оказалось двустороннее воспаление лёгких... Не дождался бы он своего места!»

Несколько лет Нина Сергеевна проработала от больницы и на производстве - заведовала здравпунктом на коксогазовом заводе.

«Поначалу директор завода меня невзлюбил, - смеётся она. - Потому что фиксировала все травмы. Их там хватало. То о вагонетку голову кто-нибудь расшибёт. То ещё что-то. Вот рабочий решил себе сделать грузила для рыбалки. Расплавил железяку и зачем-то воды туда плеснул. Свинец как брызнет в лицо! Тогда я уже пошла ругаться с директором, что не следят за людьми, не учат технике безопасности. Ведь мне же пришлось этот свинец из глаз вытаскивать! В итоге сработались. Он меня путёвкой в Ялту поощрил за хорошую работу».

Нина Сергеевна показывает фотографию с юга. На ней молоденькая красавица в пышной юбке.

Как вчера...


Комент