Из мрака неизвестности

Поисковый отряд «Совесть» под руководством Руслана Хисамова вернул из небытия тысячи имён советских солдат, числившихся пропавшими без вести

Татьяна СУХАНОВА

Руслан, как я понимаю, поиск останков погибших без вести бойцов - это ваше увлечение, которому вы уже посвятили половину своей жизни. С чего всё началось? Что-то личное?

Руслан ХИСАМОВ: - Мои дедушки и бабушки воевали на фронтах Великой Отечественной. Многие не вернулись. А вообще я же калининградец, с детства увлекаюсь историей нашего края, в том числе военной.

53-24.jpg

Помните свой первый поиск? С чего начали?

Р.Х.: - С выездов на места сражений. Искали по сохранившимся позициям, ведь до сих пор ещё видны воронки, блиндажи, траншеи.

В первый раз, в начале 90-х, мы нашли останки двух наших солдат севернее посёлка Люблино. К сожалению, наград при них не обнаружили - только каска и сапёрная лопатка, амуниция, поэтому не смогли их идентифицировать. Останки и находки передали в военкомат.

Вы ведёте статистику, сколько за это время вами поднято людей? Сколько имён вы вернули из небытия?

Р.Х: - Несколько тысяч. И важно ещё то, что зачастую мы связываемся с родственниками погибших. Передаём им личные вещи, награды, а если родные желают, то и останки для захоронения бойцов на их малой Родине. Например, возле посёлка Корнево мы нашли останки погибшего героя, и в 2019 году наш поисковик лично отвозил их в Белгородскую область для захоронения.

Но обычно погребение организовывается на территории нашего региона, и родственники павших красноармейцев приезжают сюда часто. Не так давно на церемонию захоронения приезжали потомки лётчиков, погибших в окрестностях посёлка Пятидорожного (Багратионовский район).

Сколько на сегодня советских солдат на территории нашей области числятся пропавшими без вести?

Р.Х.: - Около 25 тысяч. Но всех, конечно, мы найти не сможем: допустим, останки лежали на поверхности, а поля потом распахивались или на месте праха прокладывались коммуникации, или велась застройка…

Вот случай: работали мы как-то в районе Добровольского полигона (Черняховский район) и нашли от погибшего воина только фрагмент каски с влипшим в неё кусочком черепа (видимо, солдата разорвало на части взрывом снаряда). Мы всё перекопали, но ничего больше не нашли. И этот человек по-прежнему числится без вести пропавшим.

В последний раз где вы вели поиск?

Р.Х.: - В посёлке Гремячье Черняховского района - удалось найти первичное захоронение, где погребены капитан, младший лейтенант и рядовой. Их могилы числились перенесёнными в Доваторовку, а по факту прах остался на прежнем месте.

Хотя частично останки капитана всё же когда-то перенесли: половину скелета оставили на прежнем месте, другую половину перезахоронили. Поэтому в администрации Черняховска приняли решение - капитана Овсиенко до конца захоронить в Доваторовке. Церемония захоронения состоялась 2 сентября этого года.

Останки же младшего лейтенанта Негодяева и рядового Максимова жители Гремячьего попросили не трогать, чтобы в посёлке имелся свой памятник, куда можно прийти и поклониться.

Кстати, удалось найти родственников младшего лейтенанта. Они живут на Украине.

Как именно происходит поиск?

Р.Х.: - Каждый метр приходится обследовать, потому что, как правило, в архивных документах указана лишь косвенная информация о захоронении.

Есть у нас специальная аппаратура - металлоискатели, магнитометры, но, самое главное, - щупы — простой, вроде, «дедовский» инструмент, но самый эффективный. Опытные поисковики сразу определяют, во что упирается щуп — в камень, металл, корень дерева или же в кость.

Лежат, где убиты

Вы, конечно же, находите и останки немецких солдат?
А их куда потом деваете?

53-28.jpg

Р.Х.: - Захораниваем на сборных кладбищах (в Калининграде, Балтийске, Черняховске и др.).

К слову, я же ещё и представитель «Союза народа Германии», курирую работу по поиску и захоронению останков немецких солдат.

И, наверняка, тоже связываетесь с их родственниками. Немцы забирают останки своих солдат, чтобы перезахоронить в Германии?

Р.Х.: - За годы работы я припоминаю всего два таких факта. А в основном, как правило, родственники не забирают прах погибших. И, мне кажется, этом своя логика есть. Согласно межправительственному соглашению между ФРГ и РФ, наша страна несёт ответственность за сохранность воинских захоронений на своей территории, а Германия - наших захоронений на своей. Также немецкая сторона заключает договоры с российскими организациями и те за немецкие деньги ухаживают за их кладбищами.

Кушай, урка

Вы находили захоронения штрафников?

Р.Х.: - Когда работали в районе Берлинки, нашли одно такое, возможно, в следующем году будем на нём работать.

По вещам определили?

Р.Х.: - Пока мы сделали только шурф, увидели останки, рядом нашли личные вещи. Например, ложку с надписью, где на черенке нацарапано «Володя», «Отечественная война», а на хлебале «кушай, урка».

Но вообще не редкость, когда наши солдаты подписывали ложки, используя разные выражения. Например, «Ешь фашистов», «Ищи стерва мясо» и т.д.

Разведчика и после смерти не найдёшь

53-27.jpg

В Восточную Пруссию в 1944-м забрасывали много наших диверсионных разведгрупп. Практически все они погибли. Вы пробовали искать их останки?

Р.Х.: - Пробовали, но пока безрезультатно. Нет информации об точных местах их гибели. И потом разведчики, скорее всего, не имели опознавательных знаков. Их останки сложно идентифицировать.

«Последняя инстанция» для лётчиков

Что сейчас в ближайших планах?

Р.Х: - Работаем по подъёму двух штурмовиков ИЛ-2 в посёлке Черепаново (Зеленоградский район), разбившихся буквально в 100 метрах друг от друга. Имён лётчиков пока не знаем.

На самолётах вообще сложно работать, от удара всё разлетается минимум на 50-100 метров. Вы представляете, что всю эту территорию нужно перекопать вручную, и не просто перекопать, а просеять, ничего не упустить и ничего не потерять. Ведь мы - как «последняя инстанция». Если что-то пропустим, то уже никто никогда там ничего не найдёт. Поэтому порой месяцами работаем на местах падения самолётов.

А немецкие самолёты вы поднимаете?

Р.Х: - Находили, но в приоритете наши, советские. На подъём немецких просто нет времени.

На какой глубине находите самолёты?

Р.Х.: - На разной. Всё зависит от того, как самолёт падал. Отвесно, под углом или лётчик пытался его посадить.

Поэтому бывает, что и останки, и фрагменты самолёта разбросаны по поверхности, а иногда до 6-7 метров двигатель может уходить под землю, соответственно фрагменты кабины и останки на глубине.

А если, например, получилось так, что самолёт упал, а бомбы на его борту не взорвались?

Р.Х.: - Таких случаев, слава Богу, с нами не было.

Но в любом случае поисковая работа всегда связана с риском. Поэтому наши ребята знают инструкции по технике безопасности. В случае обнаружения взрывоопасных предметов мы оповещаем соответствующие структуры, а они уже проводят разминирование.

И я - поисковик

Сколько человек в вашей организации работает?

Р.Х.: - Более 150. Она, наверно, самая крупная в регионе из всех поисковых.

Допустим, кто-то хочет вступить в вашу организацию. Как это сделать?

Р.Х.: - Наши двери для всех открыты. Другое дело, что многие не задерживаются, потому что понимают: не всё так легко. Одно дело, когда ты читаешь про поиски, а другое - когда сам погружаешься в эту непростую, зачастую, грязную, работу, занимающую много времени.

Бывают люди, которые приходят со своими корыстными интересами: получить удостоверение поисковика и потом самому где-то копать. Таких мы стараемся отсеивать.

«Уголовка» за оружие

Возможно, они хотят завладеть оружием…

Р.Х: - Это 222 статья Уголовного Кодекса.

По закону человек, нашедший оружие, должен сообщить об этом в полицию. Далее криминалистическая экспертиза определяет: является ли оно боевым или нет. Если оружие не пригодно для стрельбы, то выдаётся соответствующее заключение, согласно которому такие макеты оружия разрешается хранить и экспонировать в музеях.

Сколько в нашем регионе зарегистрировано поисковых общественных организаций?

Р.Х.: - Более десятка. В основном, все в Калининграде.

Концлагеря

Вы не работали на месте концлагерей?

Р.Х: - На территории нашей области именно концлагерей не было. Имелись лагеря для военнопленных, где солдат содержали в скотских условиях как дешёвую рабочую силу. Погибло очень много людей, их могилы до сих пор не найдены.

Шансов идентифицировать военнослужащих немного, но попробовать можно.

Ведь каждому военнопленному немцы выдавали личный опознавательный жетон. Если человек умирал, то одна половинка жетона отламывалась, оставалась на теле, а вторая вклеивалась в его личное дело и отправлялась в архив.


Комент