Морской характер

Корабли несколько часов «утюжили» балтийские воды в поисках «вражеской» подлодки. Наконец, нащупали её и стали «вести». тогда командир субмарины отдал приказ подниматься на поверхность.
За отличные результаты командиру дивизиона противолодочных кораблей Михаилу Рубинштейну вручили массивный мельхиоровый кубок. Кстати, в коллекции его подразделения - уже не первый

Юлия ЯГНЕШКО

«Это было так давно, - улыбается Михаил Львович Рубинштейн в ответ на просьбу рассказать о своей родине и корнях. - Родители родом из Невеля, это Псковская область. Отца, Льва Григорьевича, призвали на Первую мировую в 1914-м, а служить он окончил в 1922-м, уже в Красной Армии.

Жили родители в Ленинграде, в комнатке на Васильевском острове. Отец работал на авиационном заводе по производству метеоприборов, а мама — кассиром в магазине. В 1928-м родился я, в 1931-м - моя сестра Бася.

Помню, однажды в 1937-м году в нашу коммуналку пришли военные. Жильцам приказали разойтись по комнатам и не выходить. Прошли к соседу-НКВДэшнику. Через два часа его увели. Через пару дней пришли снова. И велели моим родителям идти с ними...

Отвели на новую квартиру, открыли им комнату: «Вот тут теперь будете жить». Что и почему — никто, конечно, не объяснил».

Следующее яркое воспоминание — начало войны.

Предали детей

66-12.jpg

… В 1941-м Миша закончил четвёртый класс, и мама повезла его с сестрой на лето к бабушке за город.

Поезд прибыл 22 июня в 7 утра. Не распаковывая вещей, отправились на рынок. Там из длинного уличного репродуктора услышали: «Внимание! Внимание! Говорит Москва». Так и узнали, что на страну напала Германия.

В этот же день Рахиль Моисеевна с детьми вернулась в Ленинград, а вскоре отправила ребят в летний лагерь на Валдай.

«Там базировалось много наших аэродромов, - вспоминает Михаил Львович. - Немцы, конечно, их бомбили. Руководство лагеря разбежалось. С нами остались только воспитатели из Ленинграда. Жили мы в церкви, которая стояла на горке, и оттуда видели, как горят наши аэродромы с самолётами».

Сговорившись с товарищами, Миша решил ехать домой. Прихватив Басю, мальчишки пошли на станцию.

«Километров пятнадцать от лагеря. По дороге зашли в магазин. Ничего, кроме конфет, там уже не оказалось. Пошли дальше. Вдруг навстречу женщины, а среди них мама. Она нас домой и отвезла».

В начале сентября завод Льва Григорьевича отправили в эвакуацию, а вместе с ним и семьи сотрудников.

Уехав, они даже не сразу узнали, что уже 8 сентября фашисты взяли город в удушающее кольцо…

Ленточка на память

«Эшелон двигался со скоростью десять километров в час, не больше, - говорит Михаил Львович. - Вагон шатало из стороны в сторону: пути перекорёжило бомбёжками. Приехали в Молотов, так тогда называлась Пермь. Отец пропадал на работе. А мы с мамой ездили по ближайшим деревням, меняли вещи на продукты. Иногда отец приносил в пайке табак. Тогда я носил его на рынок, продавал в спичечных коробках».

Как-то Миша встретил ленинградского знакомого. После ранения на фронте его комиссовали и отправили работать в военно-морскую спецшколу, эвакуированную в Омск. И вот он приехал набирать курсантов.

«Так я оказался в спецшколе. - Михаил Львович показывает ленточку от своей бескозырки, которую держит в книге вместо закладки. - Как только блокаду сняли, школа вернулась в Ленинград».

И вспоминает визит наркома ВМФ СССР адмирала Кузнецова. Ребят выстроили на плацу, а они одеты кто во что — и флотское, и солдатское, и гражданское…

- Обмундировать как положено, - приказал адмирал.

На следующий день всю школу отвели в баню. Одежонку отобрали. Вышли мальчишки в коридор голые. И очередью пошли от двери к двери: в одной кладовке выдавали трусы и носки, в другой — форменку и гюйс, потом - тельняшку и так далее.

Казнь карателей

66-19.jpg

Почти сразу после освобождения Ленинград принялись восстанавливать. В разбитые дома требовались окна, двери, доски для полов. И вот курсантов отправили на лесозавод, который их производил. Но не в цех, а собирать по окрестным лесам вооружение, брошенное немцами и финнами.

«Жили мы в старой финской казарме, наподобие землянки, - рассказывает Михаил Львович. - Однажды сижу я на нарах. Тут от входа кто-то кричит: «Смотрите, что я нашёл!» И бах!

Взорвалась граната. У мальчишки руки нет. А мне осколок угодил в ступню».

А в городе курсанты ходили в патрули.

«Однажды повели нас на Выборгскую сторону, раздали карабины и поставили в оцепление на площади за Финляндским вокзалом, где стояла виселица, - рассказывает Михаил Львович. - Народу собралось много. Объявили, что сейчас будут вешать фашистских преступников, зачитали приговор. Под виселицы подъехали грузовики с немцами. Был даже один генерал (бывший комендант Пскова. - прим. авт.). Им накинули петли на шеи. И машины отъехали. Повешенных не снимали несколько дней».

Как Фидель Кастро отобедал на подлодке

Окончив школу, в 1946 году Михаил поступил в высшее военно-морское училище в Баку. А в 1950-м лейтенанта Рубинштейна направили в Таллин, на Северо-Балтийский флот (до 1955 года Балтийский флот был разделён на 8-й — Северный и 4-й — Южный, - прим. авт.), где его назначили помощником командира на сторожевой катер.

«Два года я участвовал в разминировании Финского залива, нашпигованного минами. Тральщики их поднимали, а мы расстреливали».

Затем Михаил служил помощником командира на противолодочном корабле, а через полгода стал его командиром. В 1957 году поступил на ВОЛСОК - Высшие ордена Ленина специальные офицерские классы, а, повысив свою квалификацию, вернулся на Балтфлот, штаб которого уже перебазировался в Калининград.

В сентябре 1958 года Рубинштейн стал командиром сторожевого корабля, строящегося на местном судостроительном заводе, и весной 1959-го повёл его в Североморск.

«1 мая у нас состоялся парад. Вместе с командующим его принимал Фидель Кастро. Ожидалось, что после на крейсере состоится торжественный обед с кубинским лидером. Туда пригласили всех командиров кораблей. Но Кастро надолго застрял на подводной лодке, где осмотрел каждую деталь. С подводниками и отобедал. А нам пришлось выпить за советско-кубинскую дружбу без него».

Сосватали командира

66-20.jpg

Вступив в должность командира дивизиона сторожевых кораблей в Балтийске, Рубинштейн несколько раз на учениях завоёвывал почётный кубок за обнаружение и преследование подводных лодок.

После очередной победы поехал в отпуск в родной Ленинград.

Как и положено, решил отметить с друзьями в ресторане. Но свободных мест не оказалось. И тогда один товарищ предложил зайти к его знакомой, которая в этот день праздновала день рождения.

Гости уже разошлись, а тут явились трое молодых офицеров, с цветами, шампанским и тортом. Снова завели магнитофон. Снова начались песни и танцы.

И тут кто-то обратился к маме именинницы, указывая на Михаила:

- Вот у нас неженатый товарищ. Командир дивизиона. Как вы на него смотрите?

- Никак, - ответила мама, оглядев потенциального зятя. - Потому что первый раз вижу. А у моряков в каждом порту по жене.

Зато Михаил к Евгении присмотреться успел и, уходя, назначил свидание у метро «Петроградская».

- Пойдёшь в кино? - спросил он.

- Пойду, - ответила Женя.

«Вот так и идём уже 55 лет по жизни вместе», - глядя с теплотой на Евгению Степановну, говорит наш собеседник.

Пушки рыбакам не пригодились

В 1974 году, в звании капитана первого ранга, Михаил Львович Рубинштейн вышел в запас, успев ещё послужить начальником штаба бригады и получить орден Красной Звезды.

На гражданке устроился капитаном-наставником в порт. Ведал и рыбколхозами на Куршской косе.

«В 70-х годах каждое рыболовецкое судно в случае надобности должно было преобразоваться в военное, - рассказывает он. - При постройке каждое комплектовалось вооружением. Но его снимали и хранили на складах. А рыбаки проходили различную подготовку на случай войны. Если что — тралы сбросить, пушки поставить - и в море. Такое было время. Потом началась перестройка… Склады ликвидировали. И вся эта оборона кончилась».


Комент