Под стук колёс

Поездного вагонного мастера Ермолова на постой приняли радушно: хозяин-латыш натопил баню, зарезал кабанчика, а хозяйка постелила постель. Но Миша, привыкший к мазуту и копоти, лечь на белоснежные простыни не решился. Забрал подушку и спал на полу

Юлия ЯГНЕШКО

За умение, смекалку и трудолюбие Мишу Ермолова лет с двадцати звали уважительно, по отчеству - Кузьмич.

А качества эти он унаследовал от отца, Кузьмы Егоровича, отличного столяра.

«Родом я из деревеньки Кривополянье Липецкой области, - рассказывает Михаил Кузьмич. – В 1930-х крестьянам предложили выбор: или в колхоз или на Колыму. Отец пошёл в колхоз. Работал с утра до вечера, а ничего не зарабатывал. Урожай соберут, а сохранить не могут: свезут на поле, укроют соломой, всё помёрзнет и сгниёт...».

Поэтому кормились Ермоловы со своего огорода. Благо, что заливная земля рожала хорошо: картошки, капусты, огурцов, проса - вдоволь.

«В 10 лет отец дал мне топор, - вспоминает наш собеседник. – И стал я делать простые вещицы из дерева. Если что не так, отец никогда не ругал. Вздыхал только: «Нужно тебе в ассенизаторы идти…» Как?! И я давай стараться. К 12 годам умел бревно оббить под балку для дома, строго по ниточке, которую натягивали для ориентира».

За парту не вернулся

Как только началась война, старших братьев забрали на фронт. (Илья погиб, а Иван пропал без вести где-то под Кёнигсбергом.)

«Мы ждали немца, и уже готовы были сжигать и колхозное и хаты, чтобы врагу не достались, – вспоминает Михаил Кузьмич. – Но наши остановили фашистов километрах в двадцати и погнали назад».

В деревне снова открылась школа, но Миша за парту не вернулся, а устроился на чугунно-литейный завод в городке Чаплыгин. И в 14 лет стал формовщиком 3-го разряда, отливал детали для тракторов и танков.

«В 1943-м вызвали меня в военкомат, учили военному делу, видно, готовили на передовую. Но тут прибыл вербовщик от железной дороги и меня забрали на курсы поездных мастеров. Четыре часа в день учился, ещё четыре - работал в вагонном депо, осмат-
ривая тормоза, рессоры, колёса и распознавая неисправности».

Вспаханные пути

В июне 1944-го молоденького поездного мастера Ермолова отправили в Латвию. Железнодорожные войска шли прямо за фронтом, чинили пути, «перешивали» узкую колею под нашу, широкую.

«Там прошло моё первое рационализаторское предложение, - улыбается Михаил Кузьмич. - Чтобы отпилить кусок рельсы для ремонта пути, уходило минут сорок. А я придумал: если повернуть рельсу на бок, дважды ударить кувалдой по зубилу в определённых местах, приподнять и бросить на излом, то готово будет за несколько минут».

Немец «долбил» железнодорожников и с воздуха и из наземных орудий, пытаясь притормозить. Ведь исправные пути — это непрерывное пополнение советских войск вооружением, техникой и живой силой.

Фашистские лётчики работали аккуратно: бомбы рвались через каждые 50 метров. Один отбомбится, и эту «строчку» продолжал другой.

Когда прибыли в Себеж, увидели: станции нет... При отходе гитлеровцы сцепили два паровоза, прикрепили огромный крюк и буквально вспахали шпалы.

«Там мы с другом однажды пошли искупаться на озеро и попали под налёт. Выскочили из воды, залезли в разбитый танк Т-34. А я не любил прятаться от бомбёжки в укрытиях. Поэтому выбрался, лёг на землю, укрыв голову руками. Друг за мной. А тут бомба! Танку башню напрочь снесло… Повезло нам тогда».

Каждый день Ермолов сопровождал поезда к линии фронта. Эшелоны собирали, что называется, с миру по нитке. В ход шли и старые вагоны, которые в рейс выпускали с рекомендацией «годны ограниченно», указывая при этом машинистам максимально разрешённую скорость, чтобы по пути состав не развалился.

«Тогда ведь как? Чуть что — вредительство. И под расстрел... Я однажды даже прятался в кустах. Серьёзно! Обнаружил, что смазка на подшипник не идёт. Доложил дежурному по станции, а сам в
кусты. Побоялся, что меня обвинят. Но обошлось».

Поняли: Победа!

Латыши приняли русских железнодорожников хорошо.

76-01.jpg

«Однажды наш состав разбомбили. Погибших много. Продуктовые запасы сгорели. И нас расселили по квартирам. Хозяин для меня баню натопил, поросёнка зарезал, а хозяйка постелила такую белоснежную постель, что я лечь не решился. У нас же кругом мазут, копоть и вши… Так и спал на полу».

От станции к станции пробирались железнодорожники, ремонтируя пути и разбитые вагоны, собирая болты и планки по полям, где прошли бои, снимая стальные двери и детали с немецких дзотов.

«В Резекне я встретил сестру, - говорит Михаил Ермолов. - Она сопровождала вагоны с углём для паровозов, чтобы военные не отобрали. Татьяна ехала голодная. Отправили экстренно. У неё даже ложки с собой не имелось. Я раздобыл ей вилку, поделился пайком. Помимо карточек и железнодорожных 700 граммов хлеба, мне выдавали паёк от народного комиссариата обороны: 300 граммов хлеба, 200 граммов колбасы, стограммовка водки, сигареты и сахар».

А 8 мая 1945 года Ермолов сопровождал к передовой состав с танками. Вдруг поздно вечером повсюду началась стрельба и крики. Даже не расслышав толком, что кричат, он понял – Победа!

Командировали на подмогу

После войны Михаил остался в латвийской Елгаве. Сюда в 1950-м привёз и молодую жену.

«Катя была моей одноклассницей, - улыбается Михаил Кузьмич. - Приехал я в отпуск, пошёл на гулянку, где девчата собрались песни попеть. Там её увидел и забрал с собой! Катя в Елгаве устроилась кассиром на железной дороге. И вот мы уже 70 лет вместе. В этом году отметили Благодатную годовщину свадьбы».

В 1953 году вместе с женой и старшей дочерью перебрались в Черняховск, куда Ермолова командировали заместителем начальника вагонного депо станции.

«Направили на подмогу. В Инстербурге у немцев имелось вагонное депо. Но после бомбёжек английской авиации и наступательной операции советских
войск в 1945-м от него ничего не осталось. Вагоны ремонтировали на путях. Составы с углём или сибирским льдом разгружали на пассажирском перроне. Да, лёд везли для хранения рыбы, которую добывали калининградские моряки».

И вот ситуация: все начальники на местах, а дело не делается, план не выполняется. Деталей нет, станков нет. Слесарь один подшипник подгонял по 8 часов! В итоге - депо 3-го класса, самое отсталое.

Начал Ермолов с персональных поручений и перестановок. Но не людей, а станков, согласно технологической цепочке.

76-04.jpg

«Молот должен стоять в кузнице, а стоял чёрт знает где… Весит он тонн десять. Перетащить нельзя - мешают станки и в дверной проём не пройдёт. Разобрали крышу и краном переставили».

С техникой разобрались. С рабочими оказалось сложнее.

Слесарей-ремонтников не хватало. Не хотели люди жить в холодных вагонах, отапливаемых буржуйками, а работать в грязи.

Ведь ни одной душевой не было! Ермолов устроил: подвели воду, сделали душевые, а потом даже сауну.

«При Хрущёве предприятия обязали возводить дома для сотрудников. Строить-то мы были готовы, но из чего? Пришлось идти на махинации...»

Пришёл Ермолов к директору кирпичного завода:

- План выполняете?

- Нет. Выгрузить не можем…

- Я дам платформы. План сделаете. А мне дадите кирпича.

И получил 15 млн штук кирпича. Так же, по знакомству, раздобыл 300 кубометров леса на рамы, двери и полы. И построил два дома для железнодорожников. Кузьмич давно уже калининградец, а ермоловские дома в Черняховске на Пионерской улице так и стоят.

* * *

Единственное, с чем долго не ладилось, так это с учёбой. В Елгаве ребята все пошли в вечернюю школу, а его, мастера, не отпускали: работать надо! В Черняховске ребята уже в институт поехали, а он...

Но справился. Окончил техникум, учился в Ленинградском институте инженеров железнодорожного транспорта, в Москве и Гомеле. И отовсюду привозил в своё депо что-то полезное, новое, передовое – приёмы, технологии.

«Когда в 1994-м я вышел на пенсию, наше депо уже имело высший класс, - говорит Михаил Кузьмич. - И чего мы только не делали...

В 1968-м во время чехословацких событий всерьёз готовились к войне, перебрасывали в Прагу вооружение и живую силу. А Вьетнаму оказывали братскую помощь. У них тоже узкоколейка, и мы отправили им 250 вагонных тележек. Возможно, и сейчас они там бегают».


Комент