В памяти и в сердце

Василий зашёл в хату и увидел у стола немецкого солдата в длинном плаще. На его левой щеке горел свежий шрам. Видать, недавно с фронта.

Увидев парня, тот вскочил, вынул пистолет: «Партизанен!» Потом схватил Васю и, не обращая внимания на крик и слёзы мамы, потащил во двор расстреливать…

Юлия ЯГНЕШКО

Этот случай Василий Якимович Подгорчук не может вспоминать без волнения. Спас тогда 15-летнего мальчика другой немецкий солдат, Ганс, который в доме у Подгорчуков находился на постое и очень вовремя пришёл на обед.

«Мы уже чувствовали, что немцы готовятся отступать, - говорит Василий Якимович. - Потому они и были такие злые».

«Уходите. Будут бои»

«Село наше Жежелев стоит в десяти километрах от Бердичева, - рассказывает Василий Якимович. - А Бердичев - это город в Житомирской области Украины. Перед войной насчитывалось около четырёхсот домов. Помните шевченковскую хату? Вот в такой мы и жили. На всё село только 3-4 дома под жестью.

Родители мои работали в колхозе. И я лет с восьми пас лошадей вместе со старшими.

3 июня 1941 года мама родила нам сестричку, шестого по счёту ребёнка в семье. А 22 июня нас собрали у сельсовета и объявили, что Германия напала на Советский Союз. Всех парней и молодых мужчин тут же увезли на фронт. А нам сказали уходить. Потому что село находится у центрального шоссе - от Винницы на Киев, и тут ожидаются сильные бои».

Через несколько дней немцы разбомбили в Бердичеве военные склады с горючим. Зарево пожарищ в селе отчётливо видели ночью. Тогда родители собрали живность в сарай, кое-какие вещи спрятали в сундучке под печью и повели детей полями в дальнюю деревню.

«Мы пришли, когда местные грабили магазин, тащили кто что мог, - рассказывает Василий Якимович. - Мы ткнулись в одну хату. В другую. Не пустили, глядя, сколько детей. Наконец, старая бабушка приняла: «Заходьте». Дед положил нам у забора соломы, накрыл рядном. Это такое полотно грубое с разноцветными полосками.

Только мы устроились, как видим: бегут наши солдаты. Человек 30, наверно. С такими длинными карабинами, гимнастёрки на них чёрные от пота. И без офицера. Спросили у деда, как идти на восток. Дед показал им дорогу на Киев и они ушли.

Сколько времени прошло, не скажу. Может, минут десять. И подъехала немецкая повозка. Немцы в хату к бабке: «Млеко! Яйко!». Она вынесла им что-то и они уехали.

Назавтра я побежал выпустить нашу корову, а у нашего забора уже два немца сидят и скубут (обдирают перья с тушек, - авт.) наших гусей.

Никаких боёв и не было».

Первый в братской могиле

Подгорчуки вернулись в свой дом. И видели, как немцы гнали первую группу наших пленных. Она была небольшая - человек 200. А уж потом...

«Если голова колонны находилась у нашей хаты, то хвост за селом, - рассказывает Василий Якимович. - Это 2,5 - 3 км. Пленных сопровождали немцы на лошадях или с собаками.

Наши солдатики такие молоденькие. Головы перебинтованные...

Женщины выносили им картошку или молоко, но немцы передавать не разрешали. Тогда еду бросали в строй. На землю ни кусочка не падало. Всё солдаты ловили на лету.

Вдруг один выскочил на обочину, схватил кулёк у бабушки, и назад. И тут же упал. Это немец прямо в голову ему выстрелил... Крик, вой... Потом его прямо у дороги и похоронили. Сейчас там братская могила».

В оккупации

Колхозы немцы не разгоняли. Заставляли население сеять и убирать хлеб, а зерно вагонами отправляли в Германию.

«Молотарки (молотилки, - авт.) работали до ночи, пока месяц не взойдёт, - вспоминает Василий Якимович. - Возле каждой стоял солдат. Я работал ездовым. Возил на повозке зерно с молотарки на веялку.

Население у нас немцы не грабили. Привезут машину советского военного обмундирования и меняют на продукты. Из шинелей народ шил куртки, пальто, валенки.

С колхозным имуществом поступали иначе. Приходит большая крытая машина прямо на пастбище. Немцы постреляют коров, в кузов кинут и поехали».

За новую власть особо не агитировали. Просто объявили, что на Украине теперь другие хозяева и поставили старосту. Человека три из местных согласились работать полицаями.

«Когда стали людей угонять в Германию на работу, пошли облавы. Приедут к вечеру. Поставят на окраинах села посты с пулемётами, чтобы никто не убежал. А полицаи указывают, в какой хате есть парень или девушка. Мы стали прятаться. Моя сестра Надя сидела в подполе сгоревшего дома, а я бежал на конюшню. И спал в жёлобе, откуда кормят лошадей».

Школу закрыли. В её здании немцы устроили мастерские, ремонтировали танки. Вот там и работал Ганс, который однажды спас Васю от смерти.

Под Новый 1943-й год фашисты взорвали мельницу, и люди поняли, что они готовятся отступать. А потом к селу прорвалась советская танковая разведка.

Поединок

«Один Т-34 немцы подбили, но второй пробрался аж к нашему дому, - вспоминает Василий Якимович. - А у нашей хаты как раз немецкий танк ремонтировался. Т-34 и ударил по нему. Но не попал - снаряд пробил нашу крышу. И тут Т-34 подбили. Танк загорелся метрах в 30 от нашего дома. И давай в нём снаряды взрываться... А мы к зиме дом утеплили - обложили снопами. Вот и сгорел как спичка.

Тела двух танкистов отец с соседом нашли, похоронили. У одного был медальон с адресом. Его передали офицеру, который приехал искать этих бойцов».

А потом 1-й Украинский фронт поднажал и через несколько дней Жежелев освободили вместе с Бердичевым, выколотив оттуда группу немецких армий «Юг».

Дни мирные, трудовые

После освобождения в селе развернули полевой военкомат, мужчин стали забирать на фронт. Призвали и Васиного отца.

30_16.jpg

Яким Степанович служил санинструктором, выносил раненых с поля боя. Где-то в Польше его тяжело ранили: его товарищ наступил на мину, сразу погиб, а Якима контузило, посекло осколками ногу и руку. Попал в госпиталь и вернулся домой только в 1946-м.

«Принесли повестку и мне, - говорит Василий Якимович. - Мама сшила торбу, положила коржиков, и пошли мы в военкомат. И как-то догадалась она показать военкому мою метрику. Он посмотрел, что год рождения только 1928-й, и отправил нас домой».

Поэтому в армию Василий попал в 1950-м, уже окончив ФЗО и поработав на крупнейшем в Советском Союзе кожевенном заводе им. Ильича в Бердичеве.

(«У нас работали немецкие военнопленные, - вспоминает он. - Их пригоняли под конвоем, давали чёрную работу. Трудились дисциплинированно. Обрезали остатки мяса со шкур, складывали к себе в котелки».)

Во время службы в армии осенью 1951 года Василий впервые и попал в Калининград, в часть, что располагалась на улице Подполковника Емельянова. Там готовили танки, которые передавали в Корею, где тогда шла война.

«Каким был Калининград? - переспрашивает Василий Якимович. - А его не было! Кругом развалины. Но в увольнения мы всё равно ходили. На танцы! Иногда ездили до площади на автобусе, оттуда в зоопарк или парк Калинина.

30_23.jpg

А жену я себе нашёл в магазине. Меня уже назначили старшиной. Тогда пиво продавали из бочек, как квас. Однажды пошёл выпить кружечку. Поболтал с продавщицей, а она и говорит: «Ты, Вася, зайди в продуктовый. Конфет возьми. Там такая девушка теперь работает!»

Так я и увидел мою Нонну. Красивая! Проводить не разрешила. Даже до автобуса. Но от судьбы не уйдёшь. Поженились.

На свадьбу она пригласила подружку, я - друга. Тёща салаки нажарила, а мы бутылку поставили. Вот и свадьба! А прожили мы с моей любимой 59 лет...»

* * *

До последнего времени Василий Якимович Подгорчук жил на Украине. Калининградцем стал в этом году, когда переехал к сыну.

«Город сильно изменился. Такой стал красивый. Я его не узнаю! Конечно, тоскую по родным местам. Но на Украине сейчас всё иначе. Большую свободу дали националистам. А Россией всё недовольны. Ещё президента Ющенко в НАТО тянуло. Но как России смотреть на Украину, если НАТО лезет ей под Ростов? Я, как военный человек, понимаю это.

Но в нашем селе травли не было, мемориал погибшим в Великой
Отечественной не трогали. Вся борьба эта - в Киеве... Только вот сосед меня всё подстрекал: «Якимыч, а почему вы по-русски разговариваете, а не по-украински?» Я же 27 лет отдал советской армии, а там все говорили по-русски. И кому мешает?»


Комент