Залесье, которое сродни Потсдаму

О том, как в бывшей немецкой тюрьме Меляукена (ныне Залесье) хранили противогазы, из которых мастерили потом рогатки, о ветшающей кирхе (копии кирхи в Потсдаме), и о том, как хранят память о Первой и Второй мировых войнах читайте в нашей сегодняшней экскурсии в Полесский район

Галина ЛОГАЧЁВА, фото автора

Как только попадаешь в маленький посёлок Залесье, что в Полесском районе, ощущаешь дух прошедших веков. В центре поселения, кажется, время вообще законсервировалось.

На видном месте старинная кирха. Рядом с ней старая немецкая тюрьма - живописное здание XIX века. С такими колоритными крестами на фасаде!

61-_11.jpg

Я останавливаю случайного прохожего. Это девятиклассник по имени Денис. Он рассказывает мне, как пробраться в это заброшенное здание.

«С заднего хода. Там пробита дыра в стене. А потом надо в лаз. Но он завален кирпичами — опасно! Я давно там не был, года четыре уже, а ребята говорили, что протиснуться можно, они пробирались. Но страшновато. В любой момент может рухнуть перекрытие».

Ещё Денис мне поведал по секрету: «мелким» он постоянно с мальчишками лазил в этот неохраняемый, «закрытый на лопату» дом. Добывали пацаны «трофеи», которые военные тут складировали. Из противогазов, например, местная шпана мастерила себе рогатки, а ещё щеголяла с сумками от них — такой шик.

Сейчас этого добра нет — всё вывезли служивые.

Денис перечисляет мне главные, на его взгляд, «фишки» этого готического строения: «На втором этаже, где сидели арестанты, до сих пор номера камер есть. А когда на самый верх залезете, на стене увидите красивую немецкую надпись. Что написано — непонятно. И ещё в помещении до сих пор находится механизм, чтобы что-то поднимать наверх».

Я обхожу здание тюрьмы. Да, с тыла, на уровне метра над землёй, действительно, в стене пробита дыра, заросшая сейчас бурьяном. Поднимаю глаза и вижу прямо над ней, наверху, просевшую крышу, которая не сегодня-завтра рухнет.

Естественно, забираться в такой лаз я поостереглась.

У сведущих людей потом поинтересовалась судьбой бывшей немецкой тюрьмы. Меня заверили, что она в частной собственности и что предприниматель хочет сделать из неё «объект туризма».

Что получится из этого — покажет время.

Кстати, забыла уточнить: до войны на первом этаже здесь находился участковый суд, на втором - камеры для заключённых.

Застыли в прошлом

(Или отличная подборка домов-декораций для фильмов о европейском Средневековье.)

Побродив по Залесью, я обнаружила много домов, которые годятся для съёмок любого фильма на средневековые сюжеты.

В одном из таких строений обосновались администрация «Залесского фермера» и ещё какие-то конторы.

В другом — прописался магазин. В следующем, возле железнодорожного переезда, размещается вокзал. Ещё в одном — колбасный завод.

61-_17.jpg

В особенно плачевном состоянии заброшенная господская вилла конца XIX века, на которой сохранилась вывеска, гласящая, что тут детский сад №13. (Вот ведь номер-то, прямо сакральный!)

Словно жилище спящей красавицы вилла тонет сейчас в зарослях чертополоха и опутана молодой берёзовой порослью. К ней не всякий подступится.

Но я всё же пробиваюсь сквозь бурьян на крыльцо и попадаю внутрь.

Здесь ещё сохранились старинные немецкие двери и кое-где даже мебель. Стены разрисованы детскими машинками, над которыми сияет солнышко и плывут облака.

Уже покидая этот дом, обнаружила ещё одну вывеску на фасаде. На немецком языке. Она сообщает, что данный детский сад поддерживается многими общественными организациями (не буду их сейчас перечислять) и дан телефон в Германии.

- Я живу в Залесье с самого рождения! - с гордостью в голосе говорит остановленная мной прохожая, представившаяся Клавдией Николаевной. - Виллу эту очень жалко. Просто погибает красивое здание. А в нём ещё в 50-х годах моя подруга жила. Потом дом этот передали детскому саду. Он года четыре как пустует. Да у нас в Залесье много красивых немецких строений бесхозных! Их очень жаль!

61-_12.jpg

Повелел король

(О том, как придворный архитектор оттачивал своё мастерство в Меляукене (современном Залесье)

Клавдии Николаевне жаль и ветшающую кирху в центре посёлка, где её дочь в советское время занималась физкультурой (там находился школьный спортзал).

61-_13.jpg

Кстати, кирха в Залесье – уникальное на самом деле строение. Она спроектирована по велению прусского короля Фридриха Вильгельма IV его придворным архитектором Фридрихом Августом Штюлером. Её торжественно открыли 25 октября 1846 года. Так что на днях кирхе сравняется 172 года.

Что же касается Штюлера, то, являясь основателем Союза архитекторов Берлина, он известен ещё тем, что серьёзно повлиял на облик этого города. А его кирха в Меляукене (Залесье) стала как бы пробным шаром для строительства более значимой кирхи - Фриденкирхи - в Потсдаме, сложенной в базиликанском стиле из кирпича.

Во время январских боёв 1945 года кирха не пострадала. Местный колхоз после войны приспособил её под спортзал, а потому поселковые детишки несколько десятков лет гоняли в ней мяч и забирались под крышу по шведской стенке.

В девяностые колхоз развалился, спортзал закрыли. Весной 2012 года крыша кирхи обрушилась, потом в ней произошёл пожар, сгорели деревянные перекрытия.

Однако масштабная и величественная, кирха и до сих пор притягивает взгляды забредшего в эти края путешественника. Собственно, возле неё, как ни странно, и ощущается пульс местной жизни.

Рядом — ещё одно интересное здание.

- Это почта, - вводит меня в курс дела Клавдия Николаевна. - Когда колхоз был, в ней школа работала. Когда новую школу построили, сюда переехала поселковая администрация. А как администрацию разогнали, в здание посадили одного почтового работника и одного социального. А первый этаж занял магазин.

61-_14.jpg

За чертой грамотности

Если говорить об истории Меляукена, то из глубины веков дошли до нас сведения о том, что поселению этому положили начало 10 домохозяйств. Вначале ими управляли некие Ханс Кремит и Николас Рашау, но потом домохозяйства перешли в руки человека по имени Питт.

Люди в Меляукене жили и умирали неграмотными вплоть до 1843 года, пока не открылась тут школа, дававшая три класса образования.

И только через 84 года школу преобразовали в «семилетку».

Меляукен со временем укрупнялся, расширялся и уже перед Второй мировой войной здесь находились аж три школы, сельскохозяйственный техникум, профессиональное училище, а также вокзал, участковый суд, адвокатские кабинеты, больница, аптека, отель, множество магазинов и несколько заводиков. Меляукенский молочный завод ежедневно перерабатывал до 10 тонн молока, производил сыр.

И до сих пор посёлок, который после войны стал называться Залесье, не потерял своих сельскохозяйственных корней.

На его окраинах пасутся коровы. И их достаточно много. Во всяком случае больше, чем мы видели в других посёлках нашей области. А прямо по дорогам разгуливают гуси. Они сердито гогочут вслед проезжающим и побеспокоившим их машинам.

Ныне обеспечивают работой обитателей Залесья колбасный завод и зернохранилище.

Его видно с дороги

Кстати, в Залесье можно ехать не только через Полесск (и выбираться оттуда тоже). Удобнее как раз через Талпаки: так и короче и трасса лучше.

Поэтому возвращаемся в Калининград по Талпакской трассе, и по дороге сворачиваем в ещё одно замечательное место, - это посёлок Дальнее-2, что от Залесья в 7,5 километрах.

В Дальнее-2 мы попали в тот момент, когда автобус высадил 8-10 местных детей, забрав их их Залесской школы.

У двоих мальчиков, учеников пятого и третьего класса, интересуюсь: где в посёлке памятник героям Первой мировой?

- Поедете прямо, увидите, что дерево пилят, проедете чуть дальше и направо свернёте, на «бетонку», - уверенно отвечает пятиклассник.

Я удивляюсь таким познаниям и поэтому спрашиваю заодно и про памятник заместителю командира группы «Джек» Ивану Мельникову. Он километрах в пяти от Дальнего-2 по трассе на Талпаки, где легендарный разведчик и погиб.

- Да, мы знаем про него, - кивает мне третьеклассник. - Нас со школы туда возили.

- Нас тоже, - согласно вторит ему и его дружок.

Приятно изумлённая, я легко разыскиваю бетонный обелиск, посвящённый жертвам Первой мировой войны. Он, оказывается, стоит на местном кладбище. Понятно, что вначале кладбище было немецким, но сейчас старинных могил там уже не найти — только послевоенные захоронения.

61-_10.jpg

Памятник находится посреди погоста, на видном месте, поэтому виден издалека.

Он достаточно хорошо сохранился. На его основании выбита эпитафия: «Den Gefallenen zum treuen Gedenken. Gesetzt 1926» (Погибшим на верную память. Установлен в 1926 г.).

Также в неплохом состоянии и монумент Ивану Мельникову. Его хорошо видно с дороги, ведущей в Талпаки (он справа, если ехать со стороны Залесья и Дальнего-2).

Именно в этих местах эсэсовцы и устроили одну из облав на легендарную разведывательно-диверсионную группу «Джек». Здесь заместитель командира группы 21-летний Иван Мельников (псевдоним «Крот») и 22-летний Анатолий Моржин, раненые, истекающие кровью, отвлекая внимание гитлеровцев от прорывающейся в противоположную сторону радистки Ани Морозовой, приняли огонь на себя. И погибли.

У подножия памятника Ивану Мельникову стоят венки: «от благодарных черняховцев», от областной нотариальной палаты и от отряда спецназначения «Русь».

61-_09.jpg

«Максим»

(Короткая история ещё одной группы разведчиков.)

Чем ещё замечательна осматриваемая нами местность?

Тем, что в ночь на 17 августа 1944 года сюда с самолёта десантировали ещё одну группу разведчиков 3-го (диверсионного) отдела Разведывательного управления 3-го Белорусского фронта, которая называлась «Максим». Всего 20 человек.

Её костяк составляли бывшие бойцы Смоленского партизанского полка. Возглавил группу майор Владимир Иванович Максимов (отсюда и название «Максим»).

Приземлились ребята неудачно: большинство парашютов повисли на деревьях. Кроме того, ветром далеко в сторону унесло мешки с боеприпасами и двухнедельным рационом - бойцы их так и не нашли. Первая потеря произошла уже через четыре дня, 21 августа. Ребята наткнулись на засаду немцев, во время которой тяжело ранило Анатолия Щербакова («Марк»). Чтобы не стать обузой для товарищей, он застрелился из пистолета.

После этого случая ещё много-много раз прорывались наши разведчики через плотные цепи карателей, доставляя в Центр важные сведения о численности и дислокации врага. Иногда они объединялись с другими группами («Джек», «Орион»).

12 сентября у посёлка Аугстагиррен (ныне Сосновка Полесского района) ранили в обе ноги Владимира Косинова («Медик»). Ребята укрыли его в лесу, но цепи карателей вышли и сюда. Володя отбивался, пока оставались патроны…

В том же бою погибли разведчик из «Ориона» Троицкий и разведчик из «Джека» Зварика. Чуть позже выстрелил себе в висок раненый фашистами старший радист Георгий Пономарёв («Милок»).

А 18 сентября при прорыве кольца окружения возле ставки Гитлера «Вольфшанце» («Волчье логово»), что в Польше в районе Голдапа, убили ещё троих наших разведчиков. Потом ещё двоих.

Из радиограммы 29 ноября 1944 года в Центр: «Наша группа оказалась окружённой немцами, они следили за нами ещё накануне. Чтобы прорваться, нам пришлось завязать бой. Немцы шли на нас в полный рост, а мы строчили из автоматов. Много мы их побили, в том числе одного подполковника. Но мы прорвались».

«Максимовцы» прорвались. Но несли большие потери.

Спасаясь от истребления, они в итоге распылились в поисках укрытия у местных жителей, поляков. В частности, помощник командира, Степан Трофимов («Минёр») с 23 декабря 1944-го по 7 января 1945-го вместе с двумя бывшими советскими военнопленными прятался в деревне Крысяки на подворье поляка Стася.

6 января 1945 года, когда он пробирался в хату своего спасителя на очередную перевязку, его заприметила крестьянка из деревни Тычек по имени Зося. Она тут же донесла карателям, и уже 7 января 1945 года в деревню Крысяки нагрянул штурмовой отряд, состоявший из украинцев-предателей и немецких жандармов.

Из письменного отчёта Трофимова: «Стали хозяина спрашивать обо мне (мне было всё слышно, я укрывался на дворе в бункере), но хозяин меня не выдал и немцы ушли, забрав с собой хозяина. Жену его сильно избили и забрали почти всё имущество.

Когда немцы ушли, мы с двумя пленными вылезли из бункера и подошли к деревне Вольково. Но деревня была окружена немцами. Тогда я залез на сарай одного хутора, где встретил разведчиков нашей группы Шарапова и Болтунова. Вечером 8.1.45 г. мы все трое пошли на хутора деревни Вольково. Нашёл я себе квартиру у поляка 17 лет Франко Думбровского. Он вырыл мне бункер в хлеву и поставил на него для маскировки сверху корову».

Кстати, ту самую Зосю, которая выдала немцам наших ребят, арестовал впоследствии «Смерш».

На сто романов хватит

24 января 1945 года стал последним днём пребывания «максимовцев» в тылу врага. В тот день они соединились с передовыми частями Красной Армии 2-го Белорусского фронта. Это были майор Владимир Максимов, воентехник Степан Трофимов, старшины Николай Дергачёв и Степан Шарапов плюс боец из диверсионно-разведывательной группы «Атаман» красноармеец Поляков. Встреча произошла в окрестностях польского города Мышинец, у деревни Вольково…

По возвращении из-за линии фронта группу «Максим» расформировали, а её выживший в тылу врага личный состав получил новые назначения.

В июне 2007 года по инициативе активистов КРОО «Союз работников правоохранительных органов» и ЗАО имени Суворова в посёлке Заозёрное Озёрского района в честь подвига советских разведгрупп, в том числе и ДРГ «Максим», установлена памятная мемориальная доска.

Деятельность «максимовцев» в тылу врага нашла отражение в документальной повести Льва Каплина «Прыжок в «Волчье логово», романе «На краю пропасти» Юрия Иванова и романе Олега Маркеева «Оружие возмездия».


Комент