Заложник из Будённовска

Ушёл из жизни калининградский журналист. Патриот. В каком-то смысле чудак. Саша Рябушев. Тот самый, который в Будённовске, в июне 1995 года, добровольно, в числе других репортёров предложил себя террористам в обмен на захваченных женщин и детей. И, спасая заложников, рискуя жизнью, сел в Басаевский автобус

Александр НАУМОВ

Саша всех звал «братка», а может быть, не всех.

32_09.jpg

В июне 1995-го 11 армия, на тот момент базировавшаяся в Калининградской области, проводила ротацию офицеров и прапорщиков в Чечне: «ветераны», принимавшие там участие в боях с января 1995-го, отзывались домой, а на их место отправляли смену.

Мне предложили туда командировку. На ГТРК «Янтарь» выдали камеру VHS и дали задание снять фильм.

Убивать нельзя

Когда всё было отснято, Ил-76 вылетел из Моздока в Москву. На его борту находились бойцы 11-й армии, раненые, врачи, грузы. Однако через полчаса мы почему-то приземлились. Ждали кого-то 6 часов.

Наконец через аппарель грузового самолета к нам поднялись люди в чёрной военной форме, со стрелковым оружием. И полёт продолжился.

Никто из нас тогда не знал, что эти часы мы провели на аэродроме Будённовска. Уже в воздухе выяснилось, что к нам на борт зашли бойцы «Альфы», штурмовавшие больницу Будённовска, захваченную террористами под командованием Басаева.

Как потом оказалось, Саша Рябушев тоже штурмовал эту больницу, только без оружия. То с журналистским удостоверением, то переодевшись в медбрата.

А что он мог сделать против вооруженных отмороженных бандитов, которые детей и беременных женщин заставляли стоять в оконных проёмах, чтобы снайперы «Альфы» не могли стрелять?

Сдерживая слёзы, спецназовец в самолёте, помню, сказал тогда непонятно кому, в пространство, но все, кто был рядом, его услышали: «Всё равно счёт в нашу пользу…»

Самолёт приземлился на Чкаловском аэродроме под Москвой. Кому нужно – сошли, остальные сошли через два часа в Чкаловске калининградском.

А Саша Рябушев в это время ехал в горы, в автобусе, в числе двадцати других журналистов, согласившихся стать прикрытием террористов, чтобы они ушли из Будённовска в Чечню и отпустили всех захваченных людей.

Позже коллеги мне передали слова бандитов: «Этого (Александра Рябушева, - авт.) брать с собой не надо, но убивать нельзя». Но в итоге взяли…

Кстати, о риске. Автобусы, в которых ехали боевики и заложники, были заминированы радиоуправляемыми минами, а колонну сопровождали вертолёты со спецназом, имевшим задачу её уничтожить, если бандиты по дороге освободят заложников.

Поход по минному полю

32_10.jpg

Саня всегда рвался на войну, туда, где тяжело. Не всегда его желания совпадали с планами редакции, в которой он работал.
А тут совпало...

Шёл 2000-й год. Декабрь. На носу Новый 2001-й.

В Чечне выполнял задачи полк связи Балтфлота. Коробки с подарками, посылками от родителей и родных, гуманитарную помощь от Калининградской епархии православному приходу в Грозном мы грузили в самолёт аккуратно и долго.

Сначала сели в Москве, а вечером следующего дня прибыли в Каспийск (Дагестан). Нас встретили военные и отвезли на базу батальона морской пехоты, сформированного на основе бригад морпеха БФ и ЧФ.

Журналистов из Калининграда числилось человек восемь, никто не знал Каспийск, на довольствии у морпехов мы не стояли, а Саша знал, где можно перекусить, или делал вид, что знал.

Пошли до ближайшей «таверны». Поужинали и собрались было вернуться к морпеховцам, где нам обещали ночлег.

Но в каком именно направлении идти?

Саша сказал, что надо напрямик. Пошли. Миновали колючую проволоку. Метров за 50 до воинской части в темноте нас остановил часовой «Стой, кто идет», «Стой, стрелять буду». С поднятыми руками мы дождались начальника караула, который проверил наши документы. А потом спросил: «А зачем вы через минное поле пошли?»

Дед Мороз исчез! И нашёлся

Утром из Каспийска на крытых тентом «Уралах» тронулись в Чечню. В нашем грузовике мы везли крест Вилорию Бусловскому, чтобы установить в Грозном на месте его гибели. (Вилорий Бусловский - командир СОБРа УБОП Калининградской области, погиб в Грозном 14 сентября 2000 года, - авт.)

В Толстой-Юрт добрались к вечеру. На мероприятиях, намеченных на следующее утро, на торжественном построении, Саша Рябушев должен был, нарядившись Дедом Морозом, дарить подарки.

Но тут пришли плохие вести: после вручения подарков наша группа должна убыть в Моздок с последующим вылетом в Москву и далее в Калининград.

А как же крест и подарки православному приходу в Грозном?

Салют в честь героя

32_11.jpg

Рядом с нашими связистами стояла комендантская часть. Туда мы с Сашей и пошли. В гости.

Попали хорошо – пришли посылки с малой родины двум офицерам (соленые огурцы в банке, сало, вобла и далее по списку). Посидели неплохо. Говорили, что нам бы в Грозный. В какой-то момент я ушёл, поняв, что просить бессмысленно: военные люди – нет приказа, а значит, пособлять не будут. А Рябушев остался.

Его койка в нашей палатке так до утра и осталась заправленной. Но Дед Мороз на построение прибыл. Чудил и картавил, сорил подарками, что-то кому-то вручал с наилучшими пожеланиями, запуская руку в синий мешок.

А через два часа ворвался в нашу палатку и заявил, что у нас 10 минут на сборы, потому что «комендантские» дали нам грузовик, БТР и спецназ для охраны (или снайперов?).

Так мы оказались в Ханкале. Откуда нас не хотели выпускать, потому что нет аккредитации. Все закончилось тем, что нам дали усиление, две съемочные группы федеральных телеканалов (аккредитованных) и сотрудника пресс-службы в качестве проводника.

Александр Минаков для программы «Вести» снял репортаж о том, как мы передавали гуманитарную помощь грозненской православной церкви и как устанавливали крест Вилору. Его сюжет вышел в эфире вечером того же дня на телеканале «Россия».

К слову, когда на площади Дружбы народов в Грозном мы устанавливали памятный крест, Саша попросил у тюменского ОМОНа, дежурившего тогда на этом блокпосту, дать воинский салют. Командир сказал, что стрельба в воздух может спровоцировать настоящую перестрелку с боевиками. Потом махнул рукой, построил бойцов. Стреляли не холостыми. И спирт нашелся...

Без потерь

На аэродроме в Ханкале спецкор «Вестей» Александр Минаков вызвался помочь нам добраться до Моздока. Знакомый лётчик вертолёта Ми-26, который армейский народ называет «коровой» за свои внушительные размеры и грузоподъёмность, обещал взять на борт его съёмочную группу.

Рота солдат уже стояла перед открытой аппарелью. «Только заходите через трап, - сказал лётчик, - а то даже присесть потом будет негде. Где твоя съёмочная группа?» «Вот», - сказал Минаков и указал на толпу человек в пятнадцать.

Лётчик молча посмотрел в нашу сторону и стал подниматься по трапу в кабину вертолёта.

И тут мы заметили, что Рябушева среди нас нет. Кто-то вспомнил, что он говорил, мол, пойдёт к знакомым разведчикам.

Вертолёт уже вертел лопастями, Толя Лобский, как старший группы и начальник пресс-службы БФ, не находил себе места из-за отсутствия Рябушева - мы ведь просто теряли его навсегда.

И вдруг через иллюминатор я увидел Сашу Рябушева, который шёл в группе офицеров, жестикулируя, и о чём-то с ними эмоционально говорил! У всех от сердца отлегло…

Весь перелёт из Ханкалы в Моздок Саня мне что-то орал в ухо. Мы сидели у иллюминатора, под нами плыли ландшафты, но из-за шума мотора я мог слышать только отдельные слова, которые никак не складывались в предложения. Наша группа вернулась в Калининград «без потерь».


Комент