Бакинская или Stallupöner Straße

Находится между Ялтинской и Московским проспектом, за Закхаймскими воротами, на территории бывшей рыбацкой деревушки Лип. Здесь останавливались на ночлег литовские плотогоны, своей деятельностью предопределившие возникновение целлюлозной фабрики (ЦБК-1)

Галина ЛОГАЧЁВА

 

С древности литвины сплавляли по Мемелю (реке Неман) и Прегелю плоты. Сначала пруссам, а потом немцам. Выгружали они их в рыбацкой деревушке Лип и в Закхаймской слободе. (Сейчас это район ул. Ялтинская.) 

В целом округа была малонаселённой. Район Лип начал развиваться и вошёл в состав Кёнигсберга в начале XX века, соответственно, и Шталлупёнер штрассе появилась перед Второй мировой войной, когда кёнигсбергские банкиры и оптовые торговцы построили в 1895 году возле села Лип целлюлозную фабрику (в том месте, где сплавляемые по Мемелю и Прегелю плоты достигали границы города).

13-07.jpg

Называлось предприятие «Klg. Zellstoff Fabrik Koholit A. G.» (то есть, целлюлозный завод Кохолит А.Г.). Полторы тысячи человек здесь ежегодно производили 55 тысяч тонн целлюлозы.

Однако в процессе работы комбината выяснилось, что удачное место для доставки леса было неудобным для снабжения углём, а также для вывоза готовой продукции. Поэтому другое товарищество основало в 1906/07 годах другой целлюлозный завод (в Коссе, ниже по Прегелю -  ЦБК-2, - авт.)

Оба предприятия возили свою продукцию в Англию и на бумажные фабрики Средней и Западной Германии.

Кроме этих двух крупных фирм по обработке древесины, в Кёнигсберге в начале ХХ века работали 14 лесопилен и фабрик по изготовлению реек, облицовочного шпона, фанеры и паркетных полов.

 

Архитектор и пастор

Однако вернёмся к деревне Лип. Немногочисленные её жители, веками кормившиеся ловлей рыбы в Прегеле и арендой комнат в своих домах литовским плотогонам, пошли работать на построенную неподалёку целлюлозную фабрику.

Для них, а ещё для наёмных руководителей производства, которые стали застраивать Лип виллами в 1930-х годах, в 1937 году на Шталлупёнер штрассе открыли Молельный дом евангелической церковной общины (сейчас это Бакинская, 13, там обосновался симфонический оркестр, - авт.). Проектировал здание архитектор Курт Фрик, уроженец Кёнигсберга.

Надо сказать, что Фрик спроектировал достаточно много зданий в городе: офисы банков, строения целлюлозно-бумажного завода и мясокомбината, кирху Христа в Ратсхофе (сейчас это клуб «Вагонка», - авт.), множество вилл, в том числе и в Липе. 

Однако таланты в сфере зодчества не помешали ему влиться в ряды нацистов. Именно участие в национал-социалистическом движении Германии позволило ему стать профессором, а затем и руководителем кафедры Кёнигсбергской академии художеств. (Он сместил с этого поста Фридриха Ларса, так и не примкнувшего к «коричневым».)

Курту Фрику, которому покровительствовал сам Гитлер, удалось бежать из Кёнигсберга в Баварию в январе 1945-го. Кстати, умер он в 1963 году, в возрасте 79 лет.

Что же касается построенного Фриком общинного дома, то он и ещё одно двухэтажное строение, где проживали на 1 этаже пастор и на 2-м сестра общины, находились в собственности Лёбенихтской церкви.

Руководил общинным домом священник Хуго Линк. Когда Красная Армия подходила к Кёнигсбергу, он принял решение остаться в городе и разделить участь своей паствы. Священник этот пользовался большим уважением не только в среде немецкого населения, но и у работников советской комендатуры.

В 1948 году Линка вместе с его прихожанами, а также монахинями, отправили в Германию. 

 

Прусский сарай

На карте Кёнигсберга 1944 года на Шталлупёнер штрассе отмечены всего три здания: это уже упомянутые молельный дом и через дорогу от него - жилой, где обитали священник и монахиня, плюс школа. (Она ближе к Московскому проспекту, у строящейся сейчас дороги.)

Школы уже нет — на её месте недавно построенная вилла. Нет и домика священника — там тоже высится богатое строение в немецком историческом стиле.

Здание самого молельного дома, видимо, перестроено. В нём сейчас, помимо симфонического оркестра, обитает двадцатая библиотека, да открыт избирательный участок №185.

13-08.jpg

Немецкое прошлое улицы всё ещё хранят старый дом под номером 14/16 и через дорогу от него — сарай. Но какой! В нём, сооружённом для хозяйственных нужд молельного дома, сохранились в целости не только крест под крышей, а также зубчатые окна в виде амбразур, но и «родные» деревянные двери.

Сам участок возле сарая зарос сорной травой и кустами.

- А зачем вы осматриваете сарай? Купить хотите? - Наконец, подошёл ко мне мужчина, который терпеливо наблюдал мои хождения вокруг постройки.

- Да вот, жалко его, - ответила я. - Симпатичный. Типично прусский такой. Снесут его, наверное, учитывая, что рядом строят дорогу.

- Не дадим! - уверенным тоном заявил мне местный житель. - Этот участок с хозяйственной постройкой оформлены нам в частную собственность. Раньше в нём немцы скот держали, корма складировали, инвентарь. Да и наши после войны под такие же цели использовали.

Ободрённая уверенностью встреченного мной собственника в том, что сарай он в обиду не даст, смотрю по карте протяжённость улицы. Сейчас Бакинская ровно полкилометра. Шталлупёнер штрассе была в два раза короче, метров 300 примерно.

 

Предание местечка Лип

Кстати, про посёлок Лип в Кёнигсберге сохранилась одна легенда.

Касалась она женщины по имени Эгле, жившей в Средние века. Приплыла Эгле в город по Прегелю на плотах с литвинами, которые остановились в одном из домов деревни Лип.

Плотогон Рэмунас, который и увлёк её в своё путешествие, в первый же день, как продал лес, напился в таверне и поколотил местного рыбака. Протрезвев, от греха подальше подался в Литву, оставив свою подружку в чужом городе на произвол судьбы.

Эгле ничего не оставалось делать, как только просить милостыню. Встав у Закхаймских ворот, она опустила голову и протянула руку. И тут же перед ней возникли трое нищих. «А ты получила позволение на попрошайничество? Заплатила налог? - атаковал её уродливый побирушка. – Нет?» - и ударил в лицо кулаком.

Тогда Эгле встала у Лёбенихтской кирхи. Из неё как раз выходил клирик. Он и предупредил её, что Великий магистр Тевтонского Ордена запретил попрошайничать возле кёнигсбергских церквей.

Что уж там вышло дальше, но только известно, что вскоре Эгле стала у этого мелкого церковного служителя содержанкой.

Однажды она его спросила: «А что бывает на небесах с наложницами священников?» Тот и ответил: «Они не могут спастись иначе, как только войдя в огненную печь». Эту фразу Эгле приняла дословно. Улучив время, когда дома его не было, она растопила печь и буквально выполнила данный ей совет. Чем и спасла, по наивному своему разумению, грешную свою душу.                             

 


Комент