Бунтарь из Лаукишкена

Очередную свою поездку в Полесский район я решила начать со знакового для Восточной Пруссии, да, пожалуй, и для всей Германии, места.
Это посёлок Лаукишкен (ныне Саранское).
Здесь в течение 35 лет, до 1676 года, жила героиня популярной немецкой песни «Анхен из Тарау»

Галина ЛОГАЧЁВА

От Полесска посёлок Саранское в 11-12 километрах, если ехать в сторону Советска. У пруссов эта местность называлась «Ляукен» от слова «ляук», что значит «поле», поэтому посёлок у немцев именовался «Лаукишкен». Сакральные места отыскать в нём нетрудно.

Ориентиром может служить братская могила советских воинов, что слева от главной дороги посёлка. Опять же слева от этого мемориала можно припарковаться и пешком отправляться изучать достопримечательности.

Скажу вам честно: могилу Портациуса, местного пастора и мужа знаменитой Анхен, а также фрагменты надгробных крестов солдат Первой мировой вы самостоятельно не найдёте никогда.

Я, например, походив возле древней кирхи и сфотографировав остатки немецких надгробий возле неё, углубилась в старый заросший парк, который, как потом выяснилось, был до войны старинным кладбищем.

Вернулась к кирхе. И заметила, что буквально напротив, через просёлочную дорогу, стоит старый двухэтажный дом. Как оказалось, в нём размещается местная администрация.

Захожу туда. Поднимаюсь по деревянной красивой винтовой лестнице и нахожу директора Саранского Дома культуры.

Мне повезло. Жанна Протянова, так зовут руководителя ДК, соглашается немедленно провести со мной экскурсию.

До последней брюквы!

46_17.jpg

По её словам, в Лаукишкене в течение многих столетий собирались огородники и животноводы из окрестных сёл на ярмарки. Проходили эти ярмарки, кстати, на поляне перед современной администрацией. Некоторые крестьяне оставались тут с ночёвкой на несколько дней. Кто-то из-за желания всё продать, вплоть до последней брюквы, а кто-то из-за веселья и выпивки, без которых такого рода распродажи не обходятся.

Жанна показывает мне место, где до 1992 года стоял дом супругов Иоганна и Анхен Портациусов. Он примыкал к месту проведения ярмарок.

Молодая пара поселилась в нём в 1641 году, когда Иоганн, закончивший теологический факультет Кёнигсбергского университета, получил место пастора в кирхе Лаукишкен. Кирха в то время имела самый большой приход в Восточной Пруссии.

Пока мы идём с Жанной в парк (это бывшее кладбище), чтобы взглянуть на могилу пастора Иоганна Портациуса, я коротко расскажу о том, чем и как прославилась его жена Анхен - героиня знаменитой песни «Анхен из Тарау», которую с XVII века и по сей день поют в Германии и Австрии (популярность сравнима примерно с нашей «Катюшей»).

Связаны судьбой

Анхен родилась в Тарау (ныне посёлок Владимирово в Багратионовском районе) в семье местного пастора Мартина Неандера. Рано осиротела, и в 17 лет её выдали замуж за Иоганна Портациуса, пастора из Тремпена (это посёлок Новостроево в Озёрском районе). На венчании в Тарауской кирхе присутствовал поэт Симон Дах (впоследствии ректор Кёнигсбергского университета). Он, очарованный обаянием невесты, немедленно сочинил в её честь стихи, положенные потом на музыку.

«Анхен из Тарав! - счастье моё,

Жизнь и богатство, мир и добро.

Анхен из Тарав! - в сердце моём

Вечно пылаешь любовным огнём.

Анхен из Тарав! - в жизни моей

Добрая сказка младенческих дней!

Я непогоды и бури пройду,

Но всё равно своё счастье найду.

Рядом со светлой любовью идут

Грусть, и печаль, и мучительный труд.

Стерпим мы всё; нам с тобой

не страшны

Грозы, и град, и мороз, и дожди.

Наша любовь укрепится сильней,

Если пройдём через беды мы с ней».

(Перевод Алексея Губина.)

Что ещё известно об Анхен? После смерти супруга, Иоганна Портациуса, она вышла замуж за его преемника, пастора Кристофа Грубера. Пережила и его. И затем стала женой следующего преемника, пастора Мельхиора Байльштайна. От этих трёх священников у неё родилось 13 детей.

Овдовев в третий раз, Анна переехала к старшему сыну Фридриху Портациусу в Инстербург (Черняховск). После его кончины за ней присматривала невестка. Ушла Анна в мир иной в 70 лет: по тем временам это почтенный возраст.

Что же касается пасторского дома в Лаукишкене, то до 1927 года здесь находилась трёхклассная деревенская школа, а потом, до 1945-го - жилище последнего немецкого директора школы Пауля Драбе.

46_13.jpg

Старенький обветшавший дом снесли в 1993 году.

Однако мы с Жанной Протяновой пришли на кладбище. Среди травы и сухих высоких стеблей, мучимых ветром, найти могилу пастора Портациуса непросто даже директору местного Дома культуры.

Наконец, небольшие круглые камни со следами букв, лежащие под кустом в крапиве, отыскались. Это и есть последнее пристанище на земле Иоганна Портациуса.

А вот надгробных крестов над могилами 22 русских, 29 немецких солдат и 1 итальянского, павших в Первую мировую, найти не удалось. Хотя они были здесь ещё четыре года назад... (примерно в 200 метрах северо-восточнее кирхи).

Око за око

Жанна говорит мне, что на двух, самых высоких точках села, Тевтонский орден ещё в стародавние времена построил два основных здешних строения: кирху и замок.

Она открывает дверь кирхи (ныне здесь Дом культуры) и ведёт на второй этаж по деревянной винтовой лестнице, ещё немецкой. Здесь, по обеим сторонам стен, были балконы, а этажом выше - колокольня. Сохранились мощные деревянные перекрытия.

46_20.jpg

46_21.jpg

«Осторожно! Идите только за мной! - предостерегает Жанна. - тут ветхое всё». Она подводит к окну, напоминающему амбразуру, из которого далеко-далеко просматривается местность.

Суть в том, что страшились лаукишкенцы набегов литовцев, которые в отместку за безостановочное разорение тевтонами своих земель, грабили и уводили в плен немецких крестьян.

Первая церковь в Лаукишкене была деревянной, но супруги Портациусы застали её уже отстроенной в камне.

Серьёзно пострадала кирха во время Первой мировой войны. Восстановили её к 1920 году.

После 1945-го здание использовали под клуб. Почти все окна заложили, колокольню снесли. В настоящее время кирха числится за РПЦ.

Замок и зубры

Теперь что касается замка.

Когда тевтоны к 1260 году покорили местных пруссов, они первым делом построили в Лаукишкене вальное укрепление, а ещё через десять лет - и деревянную крепость, названную ими Лаукен. А ещё через сотню с небольшим лет тут уже стояла каменная твердыня, ставшая плацдармом дальнейшего их натиска на восток.

46_23.jpg

Крепость за 7-вековое существование много раз перестраивалась под нужды своих владельцев.

Так, в конце XVI века по распоряжению правителя-регента герцога Георга Фридриха её перестроили «в виде красивого, весёлого и небольшого замка» для проведения празднеств и дипломатических приёмов и назвали Фридрихсбургом. Георг Фридрих успел даже дать здесь аудиенцию шведскому послу.

Тут часто собирались правители и их знатные гости, чтобы поохотиться в местных лесах, в том числе на зубров.

Когда во второй половине XIX века замок перешёл во владение богатой и влиятельной семьи фон Биберштайн, от первоначальной постройки сохранились только подвалы орденского периода шириной в три метра и толщиной стен в два с половиной метра с цилиндрическим двухметровым сводом.

46_11.jpg

Пошёл в ж…!

Судьба последнего владельца замка – Людвига фон Биберштайна — трагична.

46_15.jpg

Когда Гитлер в 1933 году пришёл в Германии к власти, Людвигу фон Биберштайну, потомку рыцаря Тевтонского ордена Якоба Рогаллы, упомянутого ещё в летописи 1440 года, было шестьдесят.

Он счастливо занимался сельским хозяйством, владея более чем 1000 га земли, разводил плодовые сады, имел около 150 лошадей, 380 коров, 70 овец и 160 свиней.

Политический переворот в стране этот потомственный дворянин встретил враждебно: контактов с новыми властями не поддерживал, а Гитлера публично бранил, называя «завравшимся выскочкой».

Но одним осенним утром 1939 года политика всё же явилась в дом помещика Биберштайна. К замку Лаукен подъехал конный экипаж, из которого вышел представитель местного отделения национал-социалистической партии. Он потребовал от старого Биберштайна добровольных пожертвований «на нужды великого Рейха».

- Отведите его к секретарю, - махнул рукой Людвиг, обращаясь к своему камердинеру.

Тот почтительно поклонился и молча провёл гостя в комнату, где на столе стояла клетка с наброшенной на неё тканью. Едва камердинер отдёрнул материю, как сидящий в клетке жако резко и неожиданно выкрикнул: «Пошёл в ж…!»

Выругавшись в ответ, оскорбившийся партайгеноссе тогда ушёл. Но злобу на «высокомерного и выжившего из ума магната» затаил.

Знамя над свинарником

В следующий раз он уже не пришёл — передал через прислугу распоряжение правительства: водрузить флаг над замком. Дескать, страна празднует победу над повергнутой Польшей и в честь этого события все значимые для Германии здания должны украшаться партийными знамёнами.

«Надеемся, что хозяин ваш патриот, и захочет порадовать истинных арийцев, проживающих в Лаукишкене», - заключил местный руководитель НСДАП.

Однако старый Биберштайн на такое требование разгневался: «Я присягал германскому триколору, а не этому… не пойми чему!»

Но потом успокоился и, усмехнувшись, распорядился вывесить нацистский флаг над свинарником. «Свинское знамя - свиньям».

Нацисты терпели «враждебное отношение» Биберштайна к Рейху до января 1940 года. Не трогали, потому что «сельского королька» любили крестьяне, которым он давал работу и вникал в их материальное и семейное положение.

Однако Биберштайн всё более и более демонстративно отгораживался от власти «коричневых». С появлением в Восточной Пруссии лагерей для военнопленных стал ездить туда и раздавать узникам еду и курево.

«Национал-предатель»

В конце-концов потомка знатного рода в начале 1940 года арестовали, объявив «национал-предателем» со всеми вытекающими последствиями. В суде Кёнигсберга его судили и приговорили к четырём годам лишения свободы. Вины своей Людвиг фон Биберштайн не признал.

Его отправили в тюрьму Вартенбурга (ныне это польский Барчево). И летом 1940 года гестаповцы удавили его в камере. Официально же объявили, что 67-летний заключённый повесился.

Однако некоторые жители современного Саранского с такой версией его кончины не согласны. Они слышали от первых переселенцев, а те, в свою очередь, от здешних немцев, что старого Биберштайна повесили на парадных дверях собственного замка. Как устрашение сомневающимся в идеях Гитлера. А потом тело тайно закопали. Но где? Этого никто не знает.

Кстати, здание тюрьмы Вартенбурга сохранилось и по сей день. По иронии судьбы там отбывал пожизненный срок и скончался в октябре 1986 года нацистский преступник, бывший гауляйтер Восточной Пруссии Эрих Кох.

А что касается замка Лаукен, то 22 января 1945 года его взяли части и соединения 39-й и 43-й армий. И сразу же после войны переоборудовали под школу.

Я спрашиваю Жанну, рассказывают ли детям о том, в каком знаменитом здании они занимаются? Да, рассказывают. Школьники всё знают.

Ещё одна загадка

Я уже упомянула братскую могилу в центре Саранского. Хоронить в ней павших бойцов (всего более 240 воинов) начали первые советские переселенцы, приехавшие в Лаукишкен 28 октября 1946 года. Они находили останки воинов и в одиночных и в групповых могилах, а также трупы едва-едва прикопанных жителей посёлка возле кирхи, умерших от болезней и голода, — и всех предавали земле.

Между кирхой и мемориалом теперь парк. По словам Жанны, вековые деревья в нём стараются не спиливать, ведь они — свидетели многих исторических событий!

К слову, к востоку от кирхи растут вековые липы, а к западу — клёны. Почему их именно так высаживали? Загадка.

«Голова в руках»

Кстати. Интересный момент. Дорога из Калининграда в Полесск ведёт через посёлок Тургенево. А там у шоссе тоже стоит кирха. Монументальная, величественная. Построенная в XIII веке. И… целая. И поэтому все проезжающие обращают на неё внимание. Некоторые даже специально останавливаются, чтобы подойти поближе и получше рассмотреть.

Особо удивляет на северной стене кирхи двухметровая каменная скульптура воина, сжимающего какой-то предмет.

«Почему он держит в руках свою голову?» - недоумевает человек, который, как и я, припарковался неподалёку и пошёл осматривать кирху.

«Это не голова, - отвечаю я, уже прочитав про этот памятник, - а каска. Голова утеряна. Также исчезла и табличка с надписью на немецком языке: «Они погибли не зря. 1914-1918».

46_09.jpg

Скульптуру солдата установили в честь погибших жителей Гросс Легиттена (ныне Тургенево) в Первую мировую. Кстати, сама кирха во время январских боёв 1945 года не пострадала. Это уже в советское время её стали разрушать, приспособив под клуб, а потом под зерносушилку. В 1980-х, оставшись бесхозным, здание стало стремительно ветшать, и селяне принялись разбирать стены на кирпичи.

46_10.jpg

Вторую жизнь в него вдохнули немцы из Землячества Восточных Пруссов и Лабиау, Диакония Дюссельдорф, а также Министерство внутренних дел Германии в 1996-2004 годах, выделив средства на реставрацию. И написали на табличке:

«Тем, кто здесь жил - в память;

Тем, кто здесь живёт - в наследство».

Главную роль в деле восстановления кирхи сыграла Маргарет Пульвер, гражданка Германии, которая до войны жила в Гросс Легиттене. В честь Маргарет назвали Дом евангелическо-лютеранской общины (рядом с кирхой), который посещают в основном приехавшие в нашу область «казахстанские немцы».

Возле северной стены кирхи с любовью сохраняются фрагменты надгробий некогда существовавшего здесь кладбища.

И племянница Наполеона

Где-то тут покоится и прах умершей в июне 1890 года знаменитости мирового уровня — племянницы Наполеона, дочери младшего его брата Жерома Бонапарта, баронессы Дженни фон Гуштедт. Она появилась на свет в 1811 году и считалась незаконнорождённой.

Но об этом в веймарском императорском дворе, где Дженни числилась придворной дамой, не вспоминали.

Здесь она подружилась с будущей немецкой императрицей Августой и её братом, великим герцогом Карлом Александром.

После своего замужества Дженни переехала в сельскую местность и посвятила себя благотворительности. Особой заботой окружала детей матерей-одиночек.

Умерла в имении своего сына, неподалёку от Гросс Легиттена.


Комент