Беспощадно и неустанно

«Добровольцы! Скрепим наше боевое братство клятвой!» - обратился к партизанам представитель штаба из Курска. Получил листочек со словами присяги и Саша Цапенко. «Клянусь мстить жестоко, беспощадно и неустанно! Кровь за кровь, смерть за смерть! Смерть немецко-фашистским захватчикам!» - громко прочитал мальчик с карабином в руках. Так он стал связным в отряде Глушковского района

Юлия ЯГНЕШКО 

Село Кульбаки Курской области, где родился Саша, в 1930-е годы жило как и вся страна: родители - Василий Яковлевич и Мария Михайловна - работали в колхозе, а Саша, старший из восьми детей, учился в школе, был пионером. И, конечно, готовился защищать молодую советскую Родину: заслужил значок «Готов к противовоздушной и химической обороне» и был ворошиловским стрелком.
В 1941-м он закончил седьмой класс, планировал вступать в комсомол и решал, кем быть дальше. В конце июня наравне с мужиками отправился на сенокос.
«Вся деревня косить выходила, ведь у нас луга заливные, богатые, - вспоминает Александр Васильевич. - Вдруг верховые подоспели. Один, с красным флагом, секретарь обкома комсомола крикнул в рупор: «Граждане! Все на сход!» Вот там и узнали, что Германия без объявления войны напала на нашу страну... Мужики помрачнели, жёны в рёв. А мы с Васей Куценко вскочили на коней и с этой новостью по полям». 

Мы вернёмся...
Красная Армия отступала. В начале сентября из-под Курска уходили с боями последние подразделения. Отец Саши, как глава большой семьи, где старшему сыну не было и 14 лет, мобилизации не подлежал.
capenko.jpg
Но бабушка позвала его и его братьев, дала каждому по крапивному мешку с сухарями и сказала:
- Сынки, вот я вам торбы собрала. Давайте завтра в Глушково.
Это значит, в военкомат и на фронт. Так и сделали. 
«Мы с отцом поехали верхом, - рассказывает Александр Васильевич. - По дорогам уже не могли - повсюду немецкая разведка на мотоциклах. Пробирались лесом, через речки. В Рыльске нагнали последний эшелон, с которым отец и уехал. Служил он в разведке. Участвовал в битве за Сталинград. Дошёл до Риги. И шесть раз был тяжело ранен: четыре ножевых, от правой руки только кость осталась, а грудь осколком вогнуло».
- Сашко, мы вернёмся, - сказал отец на прощание. - А пока держись деда Фёдора. Что скажет, то и делай.

Иди первым
«Когда я вернулся, в селе уже хозяйничали фашисты,- говорит Александр Васильевич. - Мама и бабушка считали, что меня в живых нет. В первые дни многие пацаны дурили. Возьмут и бросят в немца комком грязи. А тот в них из пистолета...»
Пошёл Саша к Фёдору Васильевичу Нестеренко, которого наказывал слушаться отец. (Тот был уже пожилым, партизанил ещё в Гражданскую войну. И вот снова, как оказалось, стал комиссаром партизанского отряда.) 
- Сложи в школьную сумку хлеба, картошки, соли и воды, - велел он мальчику. - Как только немцы начнут набирать на работу, иди первый. Надо заслужить их доверие. Что понимаешь немецкий, не показывай. Знаешь только «пан», «камрад, «брод» и «вассер».
Но весь план оказался на волоске от провала: всю молодёжь немцы собирались отправить в Германию, где обещали новую жизнь, работу и жильё.
«Нас сформировали в команды по 30 человек и уже начали загружать в вагоны, - говорит Александр Васильевич. - И тут какой-то дядька сказал, что я слишком мал, что мне нет 16 лет. Оказалось, он воевал с моим отцом ещё на Халкин-Голе и узнал меня в толпе. Так я остался в Кульбаках. Мне дали немецкую лопату, на левый рукав пришили белую повязку «Ostarbeiter» и отправили рыть укрепления для фашистов».

Листовки в тетрадке
14 сентября 1941 года Саша принял присягу в партизанском отряде, которым командовал Афанасий Синегубов.
«Как только поклялись, карабин у меня забрали. «У немца попроси, Сашко!» - шутили старшие, когда я доказывал, что мне тоже оружие нужно».
Первое задание - быть связным у коммунистов-подпольщиков, которые остались в тылу у немцев: это Елизаренко, Василий Фёдорович Пащенко - школьный учитель немецкого языка, и ещё Сашин двоюродный дядя. Сначала они жили в лесу, потом укрывались под сараем во дворе у Саши.
«Немцы пронюхали об этом, и я еле успел предупредить наших. Полицаи обыскали дом и двор. Потом прикладами сбили меня с ног, выволокли на улицу и разутого погнали в управу. Но Нестеренко как-то меня вызволил. А подпольщики перебрались в землянку, что в овраге под деревней Синяки. Я носил им боеприпасы. Но однажды пришёл, а там никого». 
Под диктовку деда Фёдора мальчик писал листовки. На тетрадных листках печатными буквами аккуратно выводил, что фашисты не могут взять Москву, что 7 ноября состоялся парад на Красной площади. А потом расклеивал по деревне.
Иногда листовки сбрасывали с советских самолётов. Ребята собирали их и подбрасывали во дворы, сараи и амбары. Чтобы люди знали: фашисты разгромлены под Москвой и Ельней, а их приспешников ждёт смерть. 
«Одну листовку я приклеил крахмалом на ворота старосты. Чтобы меня не нашли, чоботы свои снял и обул лапти. Вот по ним меня и вычислили, когда стали обыскивать хаты... Но я на тот момент давно уже партизанил в Брянских лесах». 

Немцам для настроения
Когда Саша рыл для немцев окопы, он внимательно прислушивался к их разговорам. Всё услышанное передавал в отряд. А накануне наступления Красной Армии летом 1943-го получил задание снять план обороны фашистов от деревни Синяки до Новоивановки. Разведке туда доступа не было, а мальчик мог почти беспрепятственно пройти от блиндажа к блиндажу. 
Он прилежно начертил схему 5-километрового участка, указав настоящие и ложные огневые точки, а у себя во дворе отметил кочующее орудие (такие постоянно передвигали с места на место).
«Знаю, что на моём участке наша артиллерия била наиболее прицельно! Фашисты отступали. Наше командование приказало отряду идти вместе с ними. Точнее, чуть впереди. Чтобы создавать немцам «настроение»... Они к переправе, а моста нет. Они за лодками, а лодок тоже нет!»

«Ноль!»
Как только Кульбаки освободили, Саша стал проситься на фронт, но военком отказал:
- Жди своей очереди.
Она подошла в декабре 1944 года. Сашу определили в учебно-стрелковый полк, где обучали стрелять из 45-миллиметровых противотанковых пушек. Но стать истребителем танков Цапенко не пришлось. Артиллеристы понадобились флоту и Саша пошёл добровольцем.
«Поэтому в апреле 1945 года я принял участие в штурме Пиллау, - рассказывает Александр Васильевич. - Не так давно с ветеранами поехал я на Балтийскую косу, как раз в те места, где произошла наша высадка. Думаю, дай-ка поищу камень, за который мы швартовались. Иду, смотрю, а он стоит родимый! Кроме него нам тогда и не за что было зацепиться. Помню, как подошли к берегу, строевой матрос схватил трос и прыгнул в воду. Пока крепил на валун, ребята бегом по доске уже начали десантироваться. Я остался у пушки, чтобы поддерживать их огнём. Если мелькнёт где огневая точка, поймаю её в перекрестье и кричу: «Ноль!» Тогда заряжающий жмёт рычажок. Выстрел! И уже ничего не мелькает».

Подрывался трижды
После Победы Александр Цапенко закончил Кронштадтскую школу оружия, служил палубным комендором (матросом-артиллеристом) на тральщике №304, который очищал от мин воды Балтики.
«Мы «перепахали» акваторию моря от Кронштадта до Киля. Уничтожали якорные мины. Такие крепятся на тросах. Мы трос режем, мина и всплывает. Тогда либо идёт минёр на шлюпке и крепит к ней взрывной патрон, либо я расстреливаю её из пушки. Иногда управлялся всего за три выстрела. А вообще считалось, что если 17-м выстрелом уничтожил, то ты уже молодец. За экономию боезапаса я даже отпуск заслужил. 
Подумать только, сколько жизней и кораблей мы спасли... А сами подрывались трижды. Всё вроде чисто, проходили уже в этом месте десять раз. А на 11-й раз срабатывает акустическая мина... Но никто из экипажа не погиб».

* * *
Весной 1951 года Александр Цапенко демобилизовался. Решил остаться в Калининграде, хотел работать водителем. Случай привёл его в облфинотдел на Донского, 1.
- Нет, шофёры нам не нужны, - сказал начальник отдела кадров. - Вот если бы вы как-то были связаны с финансами...
Тут Александр достал диплом об окончании воронежских учётных курсов инструкторов-бухгалтеров, которые окончил в армии заочно.
Начальник взял корочки, велел секретарше посетителя не выпускать, а сам побежал согласовывать кандидатуру. И через несколько дней выдал Цапенко трудовую книжку с записью о том, что он принят на работу инспектором по налогам в Балтийский райфинотдел. Начиналась, наконец, мирная жизнь.

Комент