Испытания судьбой

Ночную темень каюты разорвал крик по корабельному радио: «Человек за бортом!»
Старпом БМРТ «Толстой» Тихон Подгорный примчался на мостик в одних трусах. Вахтенный доложил, что тралмастера снесло за борт...
Спросонья старпом прикинул: забортная вода где-то минус 2 по Цельсию. Значит, у них есть 15 минут. Больше человек при такой температуре не выживает…

Юлия ЯГНЕШКО

Родина Тихона Яковлевича — село Елизаветино под Воронежем.
«Тихон» в переводе с греческого означает «случай». Для его родителей - Якова и Ульяны Подгорных — счастливый. Это был их последыш, самый младший из 18 (!) детей. (Вырастить сумели лишь пятерых, остальных похоронили в младенчестве.)
Ульяна Павловна работала в полеводческой бригаде, а Яков Митрофанович был конюхом.
«В 1941-м его сразу призвали на фронт, но он и винтовку не успел подержать, как попал в плен и оказался в концлагере в Норвегии, - говорит Тихон Яковлевич. - Работал на каменоломне. Там сильно голодали. Бывало, грузили муку. И ели её, хотя знали - нельзя. К вечеру умирали... Иногда норвежцы подсылали детей с продуктами, но если попадался сволочной конвоир, он отпихивал их ногой и всё. Поэтому за лишний кусок хлеба некоторые соглашались доносить фашистам. Когда лагерь освободили наши войска, заключённые убили всех предателей...
Ещё помню, как отец вернулся. Неожиданно, без письма. Подхватил меня на руки, а мама на нём повисла...» 

Сгорел у причала
В 1957 году Тихон приехал в Калининград к старшему брату Фёдору. Того призвали сюда на срочную службу на флот. Он окончил водолазную школу и участвовал здесь в расчистке фарватеров и каналов от затонувших кораблей.
Тихон попытался поступить в мореходку, но провалил математику. Пошёл матросом на самоходную водоналивную баржу «Дон» в рыбном порту. Ночью экипаж бункеровался водой у причала на мелькомбинате, а потом развозил её по судам в порту. 
podgorniy_n.jpg
«Тогда формировалась новая контора - «Запрыбхолодфлот», - рассказывает Тихон Яковлевич. - Пришёл первый БМРТ - «Казань». Потом суда поступали каждый месяц. Меня взяли матросом, оформили визу и я готовился выйти в море на БМРТ «Белинский». А он сгорел прямо у причала!
Получилось это так. Механик курил в кровати. Окурок упал на ватный матрас, и тот загорелся. Погорельца вытащили, матрас потушили и... оставили в каюте! Механик ушёл на вахту, а вата снова занялась. В итоге судно сильно пострадало, погибли старпом, его жена и двое детей, которые приехали проводить отца и задохнулись в каюте...»
Этот жуткий урок Подгорный запомнил на всю жизнь. И когда беда пришла на его судно, был готов. Но об этом позже. 

Не врали замполиты!
Первый рейс Тихон сделал матросом с другим «писателем» - на БМРТ «Чернышевский» за окунем к острову Ньюфаундленд. Потом было ещё несколько рейсов и учёба в мореходке. Вот тогда на заключительной практике он только и увидел настоящую заграницу. 
«Это был мой самый трудный рейс! - смеётся Тихон Яковлевич. - Мы перегоняли производственный рефрижератор на Дальний Восток. Матросы все были новички и страдали морской болезнью аж до самого Сингапура. Поэтому мне пришлось работать на камбузе, прачкой и даже буфетчицей. А в обязанности буфетчицы входит приборка в капитанской каюте: пыль с мебели сметается специальной кисточкой, пол убирается пылесосом. Я его до этого и в глаза не видел... Тут ещё дарёный капитану фужер разбил...»
В Сингапуре почти на месяц задержались из-за поломки. Вот где капитализм загнивал! В точности так, как рассказывал первый помощник, главный идеолог на судне. Трущобы, хибары и утлые лодчонки, нищета. Даже примусов у народа не было. Еду готовили на костерках. Канализация открытая — прямо в реку. Тут же и воду брали...
«Вот так было в 1960-х. Интересно было бы там побывать сейчас».

Счёт на минуты
На БМРТ «Толстой» в Антарктическую часть Атлантики в конце 1960-х Тихон пошёл уже старпомом. 
... Однажды «сливали»  криль из трала на палубу, но он застопорился. Чтобы пошло дальше, лебёдчики чуть приподняли мешок. И тонны криля, разом ухнув вниз, снесли тралмастера в море.
- Человек за бортом! - пронеслось по радио по всем закуткам судна.
Примчавшись на мостик, Подгорный узнал, что спасательные круги бросили. Но сумел ли парень до них добраться?.. 
- Право руля! - скомандовал он.
Нужно было скорее развернуться, чтобы не потерять человека в волнах и льдинах. А радист уже просил в эфире:
- Человек за бортом у «Толстого»! Человек за бортом! Окажите помощь, если наблюдаете!
К «Толстому» устремились все, кто был в этом районе. Моряки понимали - вода слишком холодная, счёт идёт на минуты.
В эфире висела тягостная тишина. И вдруг:
- Вижу человека! Вижу человека в кругу!
Это мурманское судно наткнулось на пострадавшего. Но не успев сбавить ход, они проносились мимо, и сумели только ухватить бедолагу в луч прожектора. 
«Знаете, когда я учился в мореходке, один преподаватель всё время говорил: «Если бы не механики, капитаны бы жили до 100 лет», - вспоминает Тихон Яковлевич. - Мол, то у них двигатель заглохнет, то рулевое заклинит. Но наши механики тогда сработали отлично. Мы подошли к пятну света, спустили катер, и они мгновенно запустили мотор на морозе при помощи эфира. Парня вытащили уже без сознания, укутали в одеяла и передали на борт, где врач держал наготове тёплую ванну. Всё кончилось благополучно, но после рейса тралмастера списали. От греха. Поскольку он падал за борт уже второй раз. Зачем судьбу испытывать в третий?»

С военными не шутят
Шёл 1971 год. БМРТ «Толстой» следовал на Патагонский шельф и вдруг приказ - поменять район промысла. Только через месяц, когда братались в море с экипажем болгарского судна «Аурелия», узнали почему.
«Братание — это встреча экипажей в открытом море, - поясняет Тихон Яковлевич. - Моряки делятся новостями, меняются книгами, фильмами, и, конечно, распечатывают бутылку, если есть. Болгарин явился с ящиком вина. И вот что рассказал.
Шельф - экономическая зона Аргентины, а иностранных судов туда зашло — ой-ёй-ёй... Только советских 50-60. Аргентинцам это надоело, и они выслали военные корабли. Заметив их, рыбаки давай выбирать тралы. Но наших аргентинцы не тронули, а вот болгар зажали. БМРТ «Офелия» повели под конвоем в порт. А капитан «Аурелии» решил сбежать.
Аргентинцы сделали предупредительный выстрел. Когда же болгары не остановились, дали очередь по рубке, а затем - по корме. Тут уж двигатель застопорили. Капитана под арест, судно в порт, но после штрафа отпустили.
Капитан «Аурелии» насчитал 16 сквозных пробоин! Попросил у нас лишнюю траловую доску, чтобы заварить свои дыры».
 
Загуляла прачка 
В 1980-м Подгорный впервые вывел на морские просторы БМРТ «Толстой» как капитан. Теперь он отвечал за всё, что происходит на судне. А случалось разное. 
«Я доверял экипажу, а люди меня не подводили. Может потому, что на «облико аморале» у русских моряков денег не было... Шучу! Кстати, такими вопросами занимался первый помощник. Но после развала СССР эту должность отменили. И в 1992 году в Антверпене на «Лазурите» у меня сразу ЧП - из увольнения не явилась прачка.
Заявили в полицию. Через час перепуганную женщину привезли на машине с мигалкой.
Оказалось, она угодила в колонну протестующих. И толпа унесла её  неизвестно куда. В конце концов добропорядочные бельгийские манифестанты сдали женщину в полицию. Языка она не знала, паспорта нет (в иностранный порт выносить не давали), а тархетку, такую карточку резидента, хоть и без фотографии, но с названием судна, она сама не взяла. Боялась потерять...»

А протокол порвали
Во время событий 1991 года  капитан Подгорный был в рейсе. И пережил настоящий бунт на корабле.
«Заходим мы выгружаться на Южную Георгию. Вдруг начальник радиостанции Сергей Ш. и второй помощник капитана стали баламутить моряков. Мол, в Союзе ГКЧП, а нам с ним не по пути. Хорош работать, пойдём с рыбой в Аргентину и сдадимся властям.  
Ну чистая авантюра! 
Назначили общее собрание в салоне, чтобы решать, как быть. Первый помощник за голову схватился. Я велел ему в салон не ходить, закрыться в каюте и стеречь секретные документы. 
Сначала выступил начальник радиостанции. Рассказал, что слышал по радио: лидеры ГКЧП заказали в Англии 15 млн гильотин, чтобы рубить головы неугодным...
Его поддержал второй штурман.
Потом вышел я. Напомнил про семьи и предложил: давайте вернёмся и там будем разбираться. 
Меня поддержал наш технолог, орденоносец: «Какая на х...р Аргентина?! Дорабатываем рейс и домой!»
Голосовали письменно и поимённо. Желающих просить политического убежища у Аргентины оказалось четверо. Большинством постановили идти в Калининград. 
А протокол мы уничтожили. Мало ли что. Кто знал тогда, что нас ожидало дома...»

Комент