Хочу, чтобы помнили

Эшелон остановился на станции, но мама не вышла. Вчера она обменяла последнюю шпульку ниток на полбанки семечек. Больше менять нечего... Тогда Павлик спрыгнул из вагона и направился к костру, у которого сидели солдаты.
- Сынок, подожди, - сказал пожилой боец, глянув на опухшего от голода мальчика, - сейчас сварится. Но эшелон может тронуться в любую минуту!.. Поняв это, солдат положил ребёнку в миску две полусырые картофелины

Юлия ЯГНЕШКО 

В родном Подволочиске, что в Тернопольской области, у Полины Петровны, матери Павлика, жизнь не сложилась. Муж оказался человеком ненадёжным, и, расставшись с ним, она засобиралась в Америку, к сёстрам. В августе 1939-го её вызвали в Варшаву за визой (до Второй мировой войны Западная Украина входила в состав Польши, - авт.), но оформить документы она не успела: Германия и СССР поделили Польшу, и в сентябре в город вошли советские войска. 
Швейную мастерскую, которую держала Полина, закрыли, а портних распустили. Но местная элита - супруги врачей, учителей, начальников погранзаставы и вокзала, не желая лишаться хороших нарядов, стали шить у неё на дому.

Взяла письма с собой
Однажды мама взяла на постой артиста из бродячего еврейского театра Эрнста Полицера. Вскоре они поженились, и отчим усыновил Павлика. 
«Отец рассказывал, что родился в Вене, в семье дирижёра оперетты, - говорит Павел Эрнестович. - В 13 лет он поступил в консерваторию, а отучившись, тоже стал дирижёром. Участвовал в первой постановке «Сильвы» Имре Кальмана. Оперетта имела такой успех, что шла ежедневно почти два года. А музыканты крепко сдружились».
Но вот Австрию заняли фашисты. Коллега из военного немецкого оркестра шепнул о предстоящих арестах. Эрнст Максович успел предупредить ещё нескольких евреев, и они бежали из города. Прошли пешком пол-Европы и оказались у советской границы.
«Пограничники их не пропустили. Тогда люди встали на колени и стали умолять. Объясняли, что идти обратно не могут. Что там их ждёт смерть... В конце концов, им всем дали политическое убежище.
Так Эрнст Максович оказался в Подволочиске Тернопольской области. 
Он был старше мамы на 16 лет. И хотя я сам замечательно прожил с женой больше полувека, такой любви, как у них, я не видел. Даже в короткой разлуке они писали друг другу. Когда мама умерла, я сложил их письма в ящичек и опустил к ней в могилу. Это был её наказ». 

Подкупили рулетом
В школе Павлику было трудно. Сначала он ходил в хедер, учил идиш и иудейскую религию. Потом немного поучился в польской школе, а когда её закрыли, пошёл в русскую.
«Мне ставили одни двойки, - сокрушается Павел Эрнестович. - «Жи» и «ши» я писал исключительно через «ы»! Но скоро мои мучения кончились. Началась война и учиться стало негде».
Война застала семью в Тернополе, где гастролировал отцовский театр. Уже 2 июля 1941-го город захватили гитлеровцы. Полицеры еле успели эвакуироваться с последним эшелоном.
politcer_n.jpg
«В Киеве беженцев поместили в школе. Нас с родителями - как раз под роялем. Потом были Орджоникидзе, Кисловодск и другие города. Отец работал пианистом в музыкальной бригаде, а мы с мамой хлопок окучивали, чтобы заработать на еду. Но это не спасло. От голода в пути умерла моя младшая сестрёнка...» 
Когда прибыли в Чердынь, где папу взяли в интернат музыкальным руководителем, Павлика сначала определили в санаторий для истощённых.
«Идти я не мог, отец нёс меня на руках. Но и оставаться там я не хотел. Вдруг по коридору идёт повариха с мясным рулетом. Какой запах!.. «А мне это дадут?» - спросил я у мамы. «Дадут! Конечно, дадут, сынок», - вместо матери ответила повариха. И я остался. Помню, что нам давали печенье, а я берёг его для родителей. Мама пришла, я ей даю, а она не берёт и только плачет».

Без фрака и в гетрах 
Наконец Эрнста Полицера пригласили дирижёром в Молотов (сейчас Пермь, - авт.), где создавали театр музыкальной комедии. Пригодилось и ремесло Полины Петровны — она стала шить костюмы.
И они принялись готовить постановку за постановкой. Оперетты шли с аншлагами. Для людей это была единственная отдушина, которая отгоняла тягостные мысли о войне, тоску по погибшим, и они после тяжёлой работы шли в театр. 
Однажды к отцу пришёл заводской токарь по фамилии Горелик, сказал, что хочет петь в оперетте. Эрнст Максович прослушал, позанимался с ним и взял в театр солистом. Потом Александр работал в Московской оперетте, стал Народным артистом РСФСР. 
Но Полицер-старший жил не только музыкой. Например, любил футбол. Когда в Молотов приехали грузинские футболисты, а товарищеский матч не складывался, потому что не набиралась местная команда, даже вышел на поле играть. И забил гол! Да, гости потом буквально разгромили молотовскую команду, но Полицера теперь многие узнавали на улице.

На постой в казино
В октябре 1947 года Полицеры приехали в Калининград. Здесь тогда только-только организовывали драматический театр, и требовался музыкальный руководитель. 
- Господи... Куда ты нас привёз? - ужаснулась мама, рассматривая разбитый город, пока они ехали к театру. 
Первым пристанищем театра в городе стало здание бывшего казино в конце Советского проспекта (ныне это Калининградский областной телерадиопередающий Центр). Там же, на четвёртом этаже, поселили и сотрудников с семьями.
Помещение театра оказалось достойным: хорошая оркестровая яма, зал мест на 800 и балкон.
«С него мы с мамой слушали выступления Любови Орловой и  Бориса Бабочкина, знаменитого Чапая из кинофильма «Чапаев», - рассказывает Павел Эрнестович.
А первым директором был некто Кудрин. До своего назначения на это место он руководил... пивзаводом!
- Ох, Эрнст, тебя посадят, - горько вздохнула мама, узнав, что отец спорил с начальником об искусстве, да ещё поинтересовался, что пивовар понимает в нём. Однако обошлось.
«Однажды зашла певица, которой папа аккомпанировал, - вспоминает Павел Эрнестович. - Привела мужа. Это был Михаил Геловани, известный исполнитель роли Сталина в кино. Он рассказывал, как встречался с вождём, когда готовился к съёмкам. Бывал у нас и Игорь Ильинский. Он обожал кататься на коньках и всегда тащил папу на каток». 

Земляк-композитор
Павел Эрнестович показывает фотографии отца. Практически на каждом снимке Эрнст Полицер за роялем.
«Я очень хочу, чтобы в Калининграде помнили о нём. Ведь сколько людей он приобщил к музыке! Работал в педагогическом училище, в школах №№ 1 и 40, в областном Доме пионеров и концерт-
но-эстрадном бюро, артисты которого ездили с выступлениями по всей области. 
Вот программка нашего драматического театра за 1948 год к пьесе «Вас вызывает Таймыр». Песенка Любы — на его музыку. Он создал увертюры к спектаклям «Дама-невидимка», «Двенадцатая ночь», написал музыку к драме «Разлом». Ему же принадлежат песни о нашем городе — «Калининградская урожайная» и «Прибалтийская фестивальная», а также «Марш пионеров», песни «Счастье моряка» и «Песня молодёжи». 

* * * 
Павел Эрнестович Полицер не пошёл по стопам отца. Окончил 1-е гвардейское Московское орденов Красной Звезды и Красного Знамени артиллерийское училище имени Красина.  
«Училище размещалось в нынешнем корпусе БГА на Молодёжной, - говорит он. - Учились мы только два года. Такой был эксперимент. А после занятий ходили расчищать улицы от развалин где-то в районе Нарвской или разгружали поезда с углём. Часть -  для училища, остальное городу». 
Калининград стал главным городом в жизни Павла Полицера. Здесь прошло основное время его службы. Здесь он ушёл в отставку с должности пропагандиста ракетной бригады в звании майора. Хотя за 25 лет побывал и на Дальнем Востоке, и в Германии во время берлинского кризиса 1961 года. Это был один из наиболее напряжённых моментов холодной войны, когда советские танки стояли дулом к дулу с танками НАТО, а призрак войны уже маячил за спинами солдат...
А ещё в Калининграде, на Ленинском проспекте, Павел Эрнестович встретил свою будущую жену.
«Вот она, моя красавица, - улыбается он и показывает портрет супруги. - Рая приехала по направлению после института и работала инспектором-экономистом в Облпотребсоюзе. В 1955 году мы поженились и вместе воспитали дочерей — Маргариту и Светлану. Теперь я воспитываю, а точнее балую, правнучку и правнука».

Комент