Прусская дуэль

Галина ЛОГАЧЁВА

- Вот, знакомься, голь бездомная, хотя и малюет славно.
Такими словами Василий Нелюдов встретил в Петербурге в мае 1842 года своего приятеля Захара Головина, указав в сторону молодого человека с чёрными жгучими волосами и такими же чёрными, с поволокой, глазами. 
«Голь» при этом простодушно улыбнулась Захару и отвесила полупоклон.
- Италианец. - Продолжил Нелюдов. - Разрисовал тут у меня потолки в покоях. Изрядно, кстати. Ну, да ладно. Я не об этом. Он ведь, каналья такая, ни бельмес ни по-русски, ни по-немецки!
- А мне-то что до этого?! - Пожал плечами Захар.
- Ты же поедешь скоро, я знаю, в Европу. Так забери с собою и эту божью скотинку. Подсоби ему добраться до евоной Италии. А то не ровён час пропадёт в дороге! 
- Могу довести только до Кёнигсберга, - пообещал Головин. - А уж дальше…
- Да уж хотя бы и так, - обрадовался Нелюдов.
duel.jpg
… Выехали через два дня. До Тильзита (ныне Советск, - авт.) добрались без приключений. Но там у городских ворот их остановил толстый часовой, под брюхом у которого моталась малюсенькая, как бы игрушечная, шпажонка. Подняв на плечо поломанное и связанное верёвками ружьё, он с торжественным видом отчеканил три шага вперёд и страшно вращая очами закричал: «Wer sind Sie?» «Кто вы?» 
Италианец, не в силах оторваться взглядом от такого комического вояки, прыснул в кулак. 
А часовой, ещё больше исказив лицо, зарычал ещё страшнее: «Wer sind Sie?» и прибавил непечатное словцо. 
Головин несколько раз смиренно повторял свою фамилию, пока пруссак не почувствовал себя отомщённым за обиду. Но с италианцем он решил поквитаться по особому.  
Толстобрюхий непременно хотел, чтоб он отвечал на все вопросы, с трудом, видимо, им самим выученные, по-немецки. 
Напрасно италианец отпирался незнанием немецкого языка: пруссак всерьёз вознамерился препроводить его в каземат. 
Выручило несчастного только то, что в Тильзит вернулся со смотра здешний гарнизон. (На карауле в тот день стояли не солдаты, а штатские.) 
Доказывая начальнику гарнизона о необходимости наказать дерзкого италианца, толстобрюхий всё напирал на то, что «он не позволит кучерявой мартышке насмехаться над его патриотическими чувствами». «У меня есть король!» - Гордо заявлял пруссак.
Головин насилу добился, чтобы их пропустили. 
В тильзитской корчме путешественникам подали яичницу, молочный суп и фасолевый салат, а ещё кофе. Ибо другой еды там не нашлось. 
Дождавшись почтовую коляску, Головин и его спутник устроились на передней лавке. На заднюю сели капитан и подпоручик, которые тоже ехали в Кёнигсберг. Кроме них в коляску забрался так называемый ширмейстер, или проводник. 
Капитан и подпоручик принялись громко рассуждать о прошедшем смотре. Хвалили своих командиров и отвагу друг друга. Потом перешли на анекдоты, сочинённые к чести прусских солдат. 
… К ночи приехали в Гумбиннен (Гусев, - авт.). В этом трактире тоже ничего не нашлось, кроме яичницы и фасолевого салата, но зато шнапсу с пивом — сколько угодно. 
Через полчаса капитан заявил, что италианец смотрит на него косо и вообще обозвал прусского офицера подлецом. 
- Он же по-немецки не разумеет! - Попробовал отбить своего попутчика от задиры-капитана Головин. Но тщетно.
Вояку поддержал его товарищ:
- Я первый раз в жизни вижу, чтоб тот, кто назвал благородного человека подлецом, остался без пощёчины!  
Услышав сии слова, капитан немедленно съездил ничего не понимающему италианцу по физиономии, да так, что последний свалился со стула, произведя при этом ужасный грохот.
Тут же на шум явился хозяин трактира и объявил, что господа могут драться где хотят и сколько хотят, но только не у него в заведении. 
- Дуэль! Только дуэль! - Забарабанил саблей по столу подпоручик. Но так как на улице уже смеркалось, драться решили на следующий день утром. 
Однако на рассвете от прыти, которая наблюдалась вечером, у офицеров не осталось и следа.  
- Значит так. Как я понимаю, вы будете у италианца секундантом. Поэтому передадите ему несколько наших условий. - Объявил Головину подпоручик, глядя в пол и стараясь не встречаться с ним взглядом. - Не целиться друг другу в голову и драться до первой раны.
- Но у италианца нет сабли. - Снова попробовал отгородить своего попутчика от сумасбродной дуэли Головин. - Разве вы предложите ему свою? Да он, наверное, и держать-то её не умеет...
- Умеет или нет — нас не касается, - спесиво возразил подпоручик. - Что же касается сабли, то пусть воспользуется вашей.
Головин к ужасу италианца рассказал как смог о предстоящей дуэли и об её условиях и сунул ему в руку саблю. Лицо несчастного стало белым, как мел. Растерянно глядел он на навязанное ему оружие.
А офицеры решили поквитаться за «оскорбление» у рощицы за трактиром. Когда противники заняли исходные позиции, по команде ширмейстера, выступающего в роли распорядителя, поединок начался. И сразу показался Головину анекдотичным. 
Чтоб выполнить условие не целится в голову и, как видно, смертельно боясь собственных сабель, оба дуэлянта наклонились чуть не до земли и, вытянув каждый свою руку как можно дальше вперёд, махались направо и налево без всякого толку. Притом италианец, чтоб не видеть блеска стали, вообще не смотрел, что он делает. Тем не менее, однако ж, всё равно задел капитана саблей по уху и разрубил его немного.
Капитан зашумел: зачем ему вопреки уговору поранили ухо? Но подпоручик быстро отвёл его в сторону и растолковал, что нет другого средства поправить эту ошибку, как опять рубиться. А зачем это нужно? 
В итоге капитан подошёл к италианцу и, как положено после дуэли, бывшие враги пожали друг другу руки. После чего все пошли в трактир завтракать незаменимой яичницей. 
- А что, по-моему этот италианец нормальный малый и не трус. - Заметил Головин за общим столом. И, обернувшись к капитану, продолжил: не хотите ли подсобить ему добраться до Италии?
- Можно! - Засмеялся капитан, радуясь тому, что остался цел после поединка. - Я довезу его до Берлина. Ведь сам туда еду. А потом передам кому-нибудь, кто едет в Италию. 
На том и порешили.

Иллюстрация Людмилы Рябошапка

Комент