Железный король

Галина ЛОГАЧЁВА

Брат Готфрид давно не выходил из своей кельи в фирмари Кёнигсбергского замка (фирмари - приют для престарелых и больных рыцарей, - прим. авт.). Старые раны ныли, но особо удручали суставы ног и рук. Они болели иногда так, будто их проворачивал щипцами инквизитор. 
«За грехи мои тяжкие Господь послал мне такие испытания», - мысленно сказал себе в который раз уже Готфрид, осторожно вставая со своего ложа, — сегодня, 6 июля 1286 года, он решил обязательно прийти на сбор таких же пожилых и больных своих товарищей. Всё-таки легче, да и душа блаженствует, если вспоминаешь с ними деяния магистров и маршалов ордена Тевтонского, слава о которых во все стороны разнеслась, а также подвиги простых рыцарей.
- Господи, сколько пришлось претерпеть нам в этой Пруссии языческой, в крепости Кёнигсберг! - Вслух рассуждал уже брат Готфрид, медленно идя в залу собраний. - Никаких радостей, постоянная война… Мы хотели умереть за Бога! Терпели голод, бедствия, нужду… Да что там… Нет слов, сколько мытарств выпало на нашу долю.
ironking.jpg
Встав на пороге залы, брат Готфрид увидел своих товарищей боевых, да так и застыл на месте, комок подкатился к горлу. Вот они! И отважный брат Герман, и благородный Кристиан, и брат Дитрих, прозванный «бешеным», и ещё один брат Герман, брат Гюнтер, брат Анно… Да, долго хворал, не мог подняться, Готфрид, а теперь, когда стал ходить, как будто снова родился.
- Готфрид! Ты с нами! Слава Господу! - ринулся ему навстречу брат Дитрих, и обнял сердечно. Остальные престарелые рыцари тоже поднялись со своих мест. - Садись сюда!
Расспросив собрата о здоровье, братья-рыцари перешли к воспоминаниям и делам текущим.
- Сильно печалит и тревожит меня то, что с комтуром нашим, Альбертом фон Мейссеном, никто не хочет иметь дела и все сторонятся его, - произнёс в задумчивости брат Дитрих. - И это с тех пор, как у него, несчастного, выпали волосы на голове и даже брови и ресницы…
- Когда я был священником в крепости Христбург, то молился однажды в углу часовни, - сказал на это брат Гейндрик, - и был свидетелем одного чуда. Вместе со мной в часовне, думая, что никого кроме него нет, преклонив колени пред алтарём, молился комтур Христбурга, доблестный брат Генрих Штанге. Молил слёзно, чтобы Бог явил ему какой-нибудь знак, если считает его достойным своей милости. И что вы думаете? Деревянная фигура Распятого, пред которой он молился, протянула руку свою и, осенив крестом, благословила его. Брат Генрих, увидев этот знак, ушёл довольный. Так и брату нашему, Альберту фон Мейссену, больше надо молиться и просить Господа нашего простить его.
- А помнишь ли ты, брат Дитрих, как мы повздорили с тобой возле какой-то мельницы в Эльбинге (Эльблонге)? - Ни с того ни с сего перешёл на другую тему брат Готфрид. 
- Да, нас волновало, чьё зерно будет молоться первым, - улыбнулся в бороду брат Дитрих. - Что ж? Молодые были, глупые. И ведь это перед таким серьёзным походом в Пруссию!
- О, сколько бед вы могли натворить тогда! - Поддержал разговор священник Гейндрик. - Впрочем, вас я не виню. Это старый враг духа человеческого своей бесовской хитростью хотел воспрепятствовать нашему походу против нечестивых язычников. Это он, дьявол, толкнул вас на ссору. Помню, шум от стычки вырос настолько, что всё войско наше загудело и разбилось на две враждующие стороны, все ввязались в общий поединок друг против друга... Даже сам король Оттокар выхватил оружие... Но, хвала Богу – епископ Ольмутский въехал между группами и восстановил мир. 
- А правда ли, что родной отец бросал сына своего, короля Оттокара, прозванного затем Богемским и Железным, в тюрьму? Кто знает про этот неслыханный случай? - Заговорил молчавший до сих пор брат Кристиан.
- Я скажу. - Ответил на это священник Гейндрик. - Король Пржемысл Оттокар II, а мы знаем его как мужа, неустрашимого в бою и достойного похвалы в благодетелях, как основателя крепости нашей Кёнигсберг, был младшим сыном чешского короля Вацлава I и его жены Кунигунды. Почему-то ни отец, ни мать не любили его, и рос он в тени старшего брата Владислава. Но Владислав умер, и 15-летний Оттокар присвоил себе звание короля и своевольно лишил своего отца власти. Опирался он, как мне сказали, на Цтибора по прозвищу Муд-
рая Голова и его сына Яроша. Однако Вацлав раскрыл заговор. Цтибор был казнён позорной казнью - деревянной доской с острым краем. А Яроша разломали в колесе. Говорят, Оттокара заставили смотреть на обе казни.
Было так: Яроша растянули на земле, привязав к вбитым в неё кольям, под колени, локти, голени, запястья, плечи положили брусья. И палач покатал по нему колесо с железными рёбрами, раздробив кости. От этого Ярош превратился просто в месиво, его привязали к вертикально поставленному колесу и оставили умирать. А Оттокар несколько месяцев просидел в заключении в крепости Пршимда в западной Чехии. Король Вацлав своего сына в итоге простил из-за сохранения династии Пржемысловичей. Женил. На Маркете Бабенбергской, пятидесятилетней австрийской герцогине, которая из-за своего брака покинула монастырь.
- От этого союза не могло же быть детей! - С чувством возразил священнику Кристиан.
- Так чтобы освободиться от Маркеты Оттокар и повёл своё войско в Пруссию, вместе с нами, тевтонами, оплатив и возглавив крестовый поход против язычников. - Объяснил Гейндрик. - Римский папа, вроде, обещал Оттокару, в случае удачного похода разрешить ему развод с Маркетой.
- Да... Оттокар, думаю, был сказочно богат. - Взял слово брат Готфрид. - Он даже коней своих одевал в железные доспехи — я никогда прежде не видывал такого, поэтому поначалу даже дивился. Говорят, рудниками серебряными он владел. Понятно тогда, почему его богатство было неисчерпаемым. Забавно всё-таки, что мы разбили тогда самбов (одно из прусских племён, - прим. авт.) всего за пару-тройку месяцев.
- Помнишь, как холодно было тогда, в январе, 1225-го! Прегель сковало льдом, - дотронулся до руки Готфрида брат Дитрих. - И мы ещё все вместе, король Оттокар, великий магистр Тевтонского ордена Поппо фон Остерна, другие доблестные рыцари, стояли на месте поверженного нами прусского городища Твангсте. Король велел на горе этой заложить крепость Кёнигсберг. Дал денег... Жаль, погиб восемь лет назад. Зато в бою, как настоящий воин...
Рыцари замолчали. Каждый вспомнил что-то своё, что связывало его лично с Оттокаром, королём чешским. Посидев, они разошлись по своим кельям. До следующего собрания.

Иллюстрация Людмилы Рябошапка

Комент