Знамя Ворона

Галина ЛОГАЧЁВА

Летом, когда Вагну, сыну датского конунга Канута Великого, исполнилось двенадцать лет, он попросил отца дать ему корабль.
- Оружие и еду я добуду сам! – гордо заявил Вагн отцу и деду. – И команду наберу тоже сам!
- Я дам тебе свой Железный Бок (так назывался главный корабль конунга), на котором ходил я по Северному морю, - согласился Канут. 
- А я дам ещё и ладью, - прибавил дед. – Чтобы отряд твой был больше. И послушайся моего совета, внучек: набирай людей не старше двадцати и не моложе восемнадцати лет. Потому что воины старше не будут беспрекословно подчиняться тебе в походе. А из тех, кому менее восемнадцати, ты не найдёшь настоящих бойцов, равных тебе в силе и храбрости.  
znamya.jpg
- Это правда. – Снова заговорил отец. – Мы гордимся тобой! К девяти годам ты уже был настолько буйным, что убил трёх человек – не каждый сумеет в таком-то возрасте!
Ободрённый похвалами отца и деда, Вагн за три дня набрал команду из 120 человек и прошёл по берегу Дании, грабя безжалостно. И скоро у всех было отличное оружие и доспехи. Когда отряд Вагна покидал Данию, Железный Бок и ладья были наполнены едой, а сами воины полностью готовы к битвам.
Им повезло с ветром, они без приключений переплыли Балтийское море и высадились на незнакомый берег. Вагну взглянул на весело трепетавший на мачте треугольный стяг: чёрный ворон, изображённый на знамени, уверенно показывал своим крылом на восток, предвещая верную победу.
Пограбив в округе, убив многих и забрав их ценности, викинги Вагна разобрались, куда приплыли, – к пруссам. Весть о пришельцах распространялась по Самбийскому полуострову стремительно. И когда воины подобрались к очередному поселению, им стало ясно: местные жители убежали из своих домов, забрав скот, и заперлись в деревянной башне, рассчитывая выдержать длительную осаду. 
Осмотрев эту башню, Вагн повелел окружить её и начать ретиво ломать и валить в тех местах, которые он посчитал самыми уязвимыми. Что и было сделано.
В этой башне вместе с пруссами оказался и викинг Торстейн, который вместе с другими викингами лет десять назад приплыл в Пруссию и обосновался в местечке Кауп (Кауп был на берегу бухты Брокист на Куршской косе у современного посёлка Моховое Зеленоградского района, - прим. авт.). 
Когда Торстейн понял, что башня долго не продержится, он спрыгнул на дорогу. Прыжок оказался удачным - Торстейн удержался на ногах. Но тут к нему подскочил Вагн и одним ловким ударом отсёк кисть руки. Пересиливая боль, Торстейн побежал к лесу. 
Он желал сейчас лишь одного: скорее рассказать об увиденном Хёгни, так звали ярла в поселении Кауп. Торстейн застал Хёгни за столом, пирующим со 120 людьми. 
Он вошёл и приветствовал ярла. Хёгни спросил, есть ли новости. «Немного, но те, что есть, могут стать очень важными!» - ответил Торстейн. «В чём же дело?» — молвил ярл. 
- Отряды викингов высадились к западу от Каупа. Они убивают и грабят без пощады.
- Кто ведёт эти отряды?» - Нахмурившись, поинтересовался ярл.
- Вождя зовут Вагн. И я получил подарок от него. - И Торстейн поднял раненую руку и показал обрубок.
- Плохая рана. - Заключил ярл. - А ты знаешь, кто её нанес?»
- Знаю. Воины говорили: «Хороший удар, Вагн!» — когда он поднимал мою кисть и снимал с неё кольцо.
- Вот с ним я стал бы воевать в последнюю очередь, - после паузы изрёк Хёгни.
Не окончив пира, Хёгни встал из-за стола и ушёл домой. Ему не терпелось достать чудесные весы из серебра, полностью позолоченные. И ещё две гирьки - золотую и серебряную, на каждой из которой был выгравирован человек. Эти гирьки назывались жребиями судьбы. Если положить их на весы и пожелать узнать, сбудется ли задуманное, гирьки должны дрожать в чашах весов и издавать тихий звон. Тогда можно начинать дело — успех будет обеспечен. Если же лежать они будут спокойно, то лучше отказаться от задуманного — иначе впереди ждёт неудача.
Хёгни осторожно положил обе гирьки на серебряные весы...
... - Ничего! Лежат, как камни на дороге! - Ахнул ярл. - Боги, как видно, отворачиваются от нас. 
Он позвал к себе лучших воинов и сообщил волю богов. 
- И тем не менее, надо попытаться подобраться к их кораблям и сжечь, а с самими викингами сразиться! – Нахмурившись, выразил волю воинов Ульв, брат ярла. – И выдвигаться надо немедленно! 
А в это время Вагн со своим отрядом развалил башню, безжалостно истребил всех, кто в ней укрывался, включая детей, и оставил в живых только одного прусса, потому что он понимал датский язык. На вопрос: откуда он знает язык, прусс ответил:
«Давно это было. Мой отец был ребёнком, когда Хакон, сын конунга Харальда, прозванного Синезубом, напал на сембов (одно из прусских племён, населявших современный Зеленоградский район, - прим. авт.). Когда Хакон увидел, что его воины ослабели от смертоносной битвы с сембами, он повелел сжечь вытащенные на сушу корабли, тем самым уничтожив надежду на бегство. Битва оказалось победной для датского меча. Датчане поселились в Самбии, женились на жёнах павших пруссов и повели свою жизнь вместе с бывшими врагами».
Прусс закончил. И тотчас Вагн увидел летевшее в него копьё. Он мигом увернулся и, схватив копьё левой рукой, метнул обратно, и оно сразило воина, стоявшего впереди отряда викингов из Каупа. Рассвирепевший Вагн с воем ринулся на врагов, увлекая за собой свою дружину. Он убивал всех подряд. Люди ярла ещё не видели рукопашной схватки, свирепее этой. И дрогнули… 
… Когда отряд Вагна, разорив Кауп, отчаливал от берега, взяв курс на запад, в Данию, на мачте весело трепетало Знамя Ворона. «Значит, дорога домой будет лёгкой!» - Улыбнулся Вагн.

Иллюстрация Людмилы Рябошапка

Комент